Григорий Григорьянц - Гром над Араратом

– Наша жизнь здесь, на Армянском нагорье, – загадочное переплетение фантастики и реальности, – говорил царь Тигран сидевшему на соседнем диване царю Атропатены Дарию Мидийскому. – Мы живем в привычном мире, но нам в нем не уютно. За однообразной очевидностью скрываются чудеса огромного масштаба, и это благо иметь хорошее воображение!

Рядом стояли двое – министр Тиграна нахарар Васак, глава наследственной службы, дипломатии и шифрования, и начальник службы безопасности Меружан, за ними – стража, неусыпно следящая за всеми присутствующими. Виночерпий Генуни, самый приближенный к царю чиновник, у которого Тигран иногда даже спрашивал совета, неустанно подливал царям прекрасное армянское вино.

Хотя культура эллинов проникла на Восток, и многие мужчины, начиная с царя Тиграна, подражая моде греков, заведенной еще Александром Македонским, тщательно брились, все же в одежде, убранстве и пище доминировал армянский стиль, правда не без влияния Персии.

– Дорогой Дарий, – говорил Тигран, – в наши дни весь мир говорит и думает по-гречески, а греческие театр, поэзия и философия захватили умы всех просвещенных людей.

– Несомненно, великий! У эллинов есть пленяющие нас произведения, – поддержал Дарий.

Вечер. Огонь во множестве бронзовых канделябрах, установленных на треножниках, каждая ножка которых заканчивалась ногой быка, выходящей из пасти хищника, высвечивал в большом полутемном зале умиротворенные лица царедворцев, актеров и музыкантов. На стенах в такт мерцания языков пламени трепетали высеченные в камне изображения львов и орлов – символов силы, власти и благородства, – и вместе с длинными тенями колонн они вызывали мир вечерних видений. Повсюду лежали великолепные египетские тапесы и армянские ковры, придавая интерьеру роскошь и значимость.

– Как ты находишь танец? – обратился Тигран к Дарию.

– О царь царей, танец девушек очень красивый и изящный.

Титул «царь царей» Тиграну уступил парфянский царь и означал старшинство верховного азиатского правителя над другими царями. Когда-то армянский царь Арташес I, основатель династии Арташесидов, уже носил этот титул, и он попытался соединить под своей властью все территории, где проживали армяне. Удалось многое, но не все: не получилось присоединить к Великой Армении Малую Армению, Цопк и Коммагену, впрочем, царство Цопк, теперь называемое Софена, уже двадцать лет как захватил его внук Тигран II, который поставил перед собой беспрецедентную цель – создать небывалую державу в Азии и приобщить армянский народ к мировым ценностям.

– Как тебе моя новая столица? – спросил Тигран.

– Тигранакерт – поистине чудесный город, его надо видеть самому, иначе трудно поверить, что такое возможно возвести. Твоя столица – символ величия твоих побед, – с поклоном отвечал Дарий Мидийский.

Тигран, владыка с седыми длинными волосами, умным, выразительным лицом и пронзительным взглядом, который оказывал на любого собеседника магическое действие, удовлетворенно кивнул. Ему уже семьдесят, и новая столица вызывала у него гордость за проделанную работу.

Город Тигранакерт, находящийся в южной части Армянского нагорья, в широкой долине на берегу реки Нимфия, притока полноводного и быстрого Тигра, был неприступной крепостью. С севера его защищали крутые горы, с юга – горные складки и холмы, проходы в которых знали только армяне, с запада – река, с востока – глубокий ров, вокруг города были возведены непреступные крепостные стены. Дворец армянского царя располагался на плато, примыкавшем к крутым склонам гор, ниже дворца лежал город ремесленников, земледельцев, торговцев и воинов.

Всякий, кто прибывал к царю во дворец, поражался величию постройки. Великолепное здание, имеющее десятки залов и сотни помещений, утопало в зелени деревьев и экзотических цветов, свезенных сюда со всей Малой Азии, региона, который греки еще называли Анатолия, то есть Восток. Пруды, окружавшие дворец, создавали прохладу, в них плавали лебеди и утки, плескалась рыба. Вода из этих прудов не только охлаждала и увлажняла знойный воздух в саду, но и протекала в специальные шахты дворца, где испарялась, а потоки воздуха, охлажденные и насыщенные влагой в шахте, поступали во все помещения, неся в зной спасительную прохладу и создавая благоприятную атмосферу во дворце.

В садах гуляли олени, по деревьям прыгали обезьяны. Все звери в жару получали охлажденные арбузы, были накормлены и ухожены, всегда радуя глаз царя и его приближенных. В приятной прохладе деревьев в саду работало много рабов, вольноотпущенников и свободных граждан города.

– Я построил этот город, так как полагаю, что о мощи царства можно судить по его столице. – Тиграну явно нравилось говорить на эту тему. – Другая моя столица, славный город Арташат, основанный еще моим дедом Арташесом I, потеряла главенствующее значение в новых условиях.

– Я понимаю, о великий! Ты хочешь поднять свой народ на новый уровень развития, из патриархальной старины до высот цивилизации! – сказал Дарий. – Я последую твоему примеру.

Тигран кивнул. Тигранакерт действительно являлся богатым и роскошным городом и, по мысли Тиграна, должен был стать центром армянской культуры и новой цивилизации.

– Тигран, ты неслыханно расширил пределы своего царства, – восторгался Дарий, – от Каспийского моря до Западного моря!

Западным морем на Востоке называли Средиземное море, как это завели когда-то ассирийцы.

Тигран гордо сказал:

– Через Тигранакерт проходят торговые пути из Индии и Китая, и я контролирую их, Арташат же теперь – на окраине моей державы.

– Алчный Рим с завистью наблюдает за усилением твоего царства.

– У Рима завышенная самооценка, – холодно отозвался Тигран.

– Но ему не нужен сильный лидер во главе Великой Армении, – сказал Дарий, как бы в шутку. – Тебе будут пытаться противодействовать.

– Придется считаться со мной! – твердо сказал Тигран.

– Да, царь царей, ты – сильный лидер, вокруг твоей фигуры объединились элиты почти всех государств Востока, быть рядом с тобой – великое счастье и наслаждение.

…Волшебный, неповторимый и таинственный танец, выразительные целомудренные движения девушек, имеющие почти ритуальный смысл, смена положений человеческого тела в медленном ритме, плавность и грациозность во всем. Созерцая их отстраненные лица и скольжения ног, царь погрузился в поток образов, и энергия, исходящая от танцовщиц, обволакивала его, пробуждая желание и наслаждение. Аккомпанемент зурны, каманги, дгола, кифары, понтийской лиры и иногда греческой флейты, гордая осанка танцующих девушек, их мягкие движения, шелковые платья с золотым шитьем, красные передники с тесьмой, шапочки из тончайшего красного войлока и сверкающие украшения завораживали взгляд и добавляли танцу элементы медитации.