Галина Романова - Неугомонный эльф

Копья не опустились, взгляды не смягчились, но четвертый альфар внезапно вскинул руку:

– Ждать здесь.

– Но, Греко… – попробовали урезонить его товарищи.

– Я сказал «ждать!» – с нажимом повторил тот и, развернувшись, со всех ног бросился в глубину пещеры. Не сбавляя хода, он завернул за угол. Через минуту послышался натужный скрип ворота – вниз поехала платформа, связывающая подземелья с поверхностью.

Вибриан Вейт устроился на камнях. Как бы то ни было, у него появилось некоторое время для того, чтобы как следует себя обругать – или же поздравить с удачным исходом дела.

Еще никогда Рей Обжора не чувствовал себя так скверно. И речь не шла о многочисленных синяках, ссадинах, ушибах и треснувших ребрах. То, что он остался относительно цел и невредим – обошлось без переломов! – при падении со скалы, было сущим пустяком по сравнению с тем, что ему пришлось пережить. В гильдии Рей считался одним из лучших фехтовальщиков – охотнику на монстров просто обязательно в совершенстве владеть любым оружием, – и вот его одной левой победил эльф!

– Я этого так не оставлю, – ворчал он себе под нос. – Я его прикончу…

– Обязательно прикончишь. Рано или поздно! Во что бы то ни стало! – пробовала утешать его Видящая, осматривающая раны Искателя.

– Никаких «поздно»! Рано! Как можно раньше! – воскликнул Рей. – Этот урод… Этот выродок… А ты-то куда смотрела?

– Во-первых, не сметь разговаривать со мной в таком тоне! – негромко, но властно прикрикнула на человека эльфийка. – А не то заколдую! У нас не принято обращаться с волшебницами как с продажными девками. А во-вторых, ты знал, что их там несколько. Так почему полез в драку не с тем, с кем надо?

– Я полез, – буркнул Рей. – Но эта девка здорова драться. Вот гоблинова тварь! – Он тихо дотронулся до исполосованного ногтями лица. – Я думал, она мне глаза вырвет! С-сучка!

Дочь лорда Лоредара лишь покачала головой. Она лечила своего временного напарника кое-как – и не только потому, что целительная магия ей была недоступна. Просто нелишне будет оставить ему кое-какие памятки. Чтобы впредь остерегался выражаться о женщинах в таком тоне!

– А в-третьих, я колдовала, – как ни в чем не бывало продолжала она, снова принимаясь за его ушибы. – Это, знаешь ли, трудная работа. Но ты прав. Мы этого не должны так оставить! Убийца моего отца сам должен быть убит. Как и все остальные, кто попытаются мне в этом помешать.

– Ну, пожа-а-а-алуйста! Ну что вам стоит?

– Нет.

– Ну хоть чуть-чуть! До первого поворота, а?

– Даже на сотню шагов – нет! Сам захотел тащить эту дрянь, сам и нюхай эту вонь!

– Вы просто звери! Слышите? Вы звери, господа…

– Хм!

– И дамы!

– А за это можно и в нос дать, – спокойно произнесла Тара.

Остальные кивками выразили согласие со словами девушки. Оставшийся в меньшинстве Карадор жалобно захлопал ресницами и так красноречиво хлюпнул носом, что Фрозинтар поспешил отвернуться, а Льор заморгал глазами часто-часто, выразительно посматривая на остальных.

Остальные – даже лошади – были как кремень.

Камнем преткновения был пещерный морл. Точнее, голова оной твари, которую Карадор зачем-то решил отпилить и доставить в ближайший город для того, чтобы продать и получить награду за убиение монстра. Пригоршни серебряных монет от вилланов ему показалось мало, и он решил подзаработать. Никто ему в этом не мешал, и он добросовестно отпилил голову мечом, после чего с кряхтеньем и ворчаньем приторочил ее к седлу.

Вот тут-то и началось самое интересное. Ибо голова воняла.

Нет, не просто воняла, а воняла , за считаные часы успев пропитать гнилостным запахом все вокруг. Морщились и отворачивались даже лошади, а мерин Карадора, судя по его виду, вообще задумался о самоубийстве. Несколько часов неугомонный эльф мужественно терпел запахи, а потом стал приставать к своим спутникам с идеей везти трофей по очереди.

– Ну что вам стоит? – канючил он. – А я потом с вами деньгами поделюсь! Пополам! Половину мне, а половину…

– Ага, – прогнусила Тара, демонстративно зажимая нос двумя пальцами, – сдрадали, здачит, все, а даграду одному?

– Да не одному, а всем!

– Поровну!

– Значит, ты согласна? – радостно взвизгнул Карадор, пришпоривая коня. Тара ничего не успела сделать – ее кобыла сама, не дожидаясь команды, резво скакнула в сторону.

– Видишь – даже лошадям эта идея не нравится! – припечатал Фрозинтар.

– Тогда, может, ты ее потащишь? – встрепенулся неугомонный эльф. – А, Фрося? Ты запахов все равно не чувствуешь. Что тебе стоит? Мы же друзья! А друзьям надо помогать!

– С такими друзьями и врагов не надо, – проворчал себе под нос Асатор, но так тихо, что никто не обратил внимания на слова рыцаря.

Деликатный и стеснительный Льор тем временем вырвался вперед, где вонь ощущалась не так сильно и как раз в это время придержал коня, взмахнув рукой:

– Смотрите!

Они пробирались по редколесью, раскинувшемуся на пологом склоне. Далеко на севере вставали горы. Где-то звенел ручей. Дорога, на которую путешественники наткнулись пару часов назад, не выглядела очень уж наезженной. Судя по всему, ею пользовались от силы несколько раз в год, что, учитывая дикость местности, было не так уж удивительно.

В том месте, где остановился Льор, дорога делала поворот, карабкаясь вверх по склону. Дальше прямиком бежала лишь наполовину заросшая тропа. А как раз на развилке торчал грубо обтесанный столб, к которому была прибита доска с намалеванными буквами.

– Тут что-то написано, но по-человечески, – сообщил юноша. – Учитель, вы сможете прочесть?

– Ну-ка, ну-ка… – Фрозинтар пришпорил коня. – Нет, Карадор, оставайся на месте.

– Да-да, – подхватила и Тара, поспешив присоединиться к драуру. – Мы скоренько, туда и обратно.

Асатор ничего не сказал, но посмотрел так выразительно, что слов не потребовалось.

Фрозинтар поравнялся с конем юноши, прищурившись и внимательно рассматривая даже не доску – лоскут бересты, пришпиленный кое-как. Буквы на нем были вырезаны ножом, и лишь поэтому ни дожди, ни ветер не уничтожили надпись. Но писалось явно в темноте, наспех и кое-как. Развернув коня боком, драур стал водить пальцем по рунам.

– Вы знаете человеческую письменность? – с явным беспокойством поинтересовался Льор. – Может быть, Тара…

– Нет, – быстро сказала девушка. – Так коряво написано. Я и половины букв не разберу!

На самом деле она довольно бегло прочла то, что там было написано, и ей совершенно не понравился текст. Впрочем, оставалась призрачная надежда, что она ошиблась, ведь человеческий язык делился на несколько диалектов: северный, западный, южный, восточный и срединный. Они довольно сильно отличались друг от друга, и если житель Великой Паннории еще мог кое-как понять выходца из Вольного Княжества Ирматул, то уже уроженцы Геронты, западного государства, едва могли разобрать, о чем толкует ирматулец. Выросшая и учившаяся читать по срединному диалекту, на котором говорили в Великой Паннории, Тара отнюдь не была уверена, что сию надпись оставил ее соотечественник.