Антон Орлов - Крысиный Вор

Зинте не нравилась его интонация: злорадная и откровенно собственническая. Он перед ней не таился, хотя умеет. Да еще глаза, опять поменявшие цвет, сияли, будто две хищные золотые луны.

– У него же там остались близкие люди, семья… Им-то теперь каково!

– Они не пропадут, не переживай за них, – снисходительно утешил Эдмар. – Нельзя же относиться к такому существу, как Страж Мира, будто к своей собственности.

– Да кто бы еще об этом рассуждал! – Лекарка совсем рассердилась. – С тех пор как я тебя знаю, ты столько правильных и мудрых слов говорил вслух – какому-нибудь Шаклемонгу Незапятнанному впору у тебя поучиться, а на деле поступаешь, как демон Хиалы, которым, сказывают, ты и вправду когда-то был.

– Ну, спасибо, Зинта, – фыркнул ее собеседник. – Еще и с Шаклемонгом сравнила! Ты это нарочно или само вырвалось?

– Да как хочешь, так и думай, – отрезала Зинта, у которой не было сейчас охоты до словесных пикировок, а то ведь этот стервец все в игру переводит, сама не заметишь, как начнешь с ним перешучиваться, несмотря на то, что он отмочил. – Веди к пациенту.

Ничего опасного: ушибы и сотрясение мозга в легкой форме, но все уже сходит на нет. Для сильного мага, способного к самоисцелению, это сущая ерунда.

Лекарка ни разу не посмела посмотреть в глаза Хантре Кайдо, которого на самом деле звали иначе. Чувство стыда перед ним было невыносимым. Поскорее распрощалась и отправилась домой. Она бы рискнула не послушаться Госпожу Вероятностей и все как есть ему выложить, будь она сама по себе, но, если носишь под сердцем ребенка, это уже совсем другие дела. Прогневаешь Двуликую – и мало ли какая дурная вероятность подвернется… Вот так Зинта стала хранительницей тайны, о которой знали лишь она да негодяй Эдмар – наверняка это он все подстроил, хоть и не спешит сознаваться.

Грязную выстуженную комнату украшали гипсовые барельефы, изображавшие здешних магов в моменты свершений и торжества. Учитель Унбарх такое искусство одобрил бы, только где он сейчас, учитель Унбарх? А трое его несчастных учеников, похищенных из прошлого, съежились возле закопченной жаровни, которую украли на задворках заведения с китом на вывеске. То ли ее туда выставили на время, то ли выкинули как ненужное старье – главное, что удалось незаметно увести. За воровство учитель Унбарх приказывал бить виновного палкой по рукам, пока распухшее мясо с костей не слазило, Вабито и Монфу знали в этом толк. Сейчас они вместе с Куду, который был не палачом, а младшим проповедником, грели озябшие пальцы над тлеющими угольями. Краденое, не краденое – главное, что тепло.

От гнупи они спаслись, эти мелкие зловредные твари их потеряли, иначе уже были бы тут как тут. Но впереди ночь, уснешь – и явятся демоницы-зыбелии, которых теперь называют снаянами. Они ходят тропами Хиалы – вернее, скользят над этими тропами, словно рыбы над илистым дном, – и способны добраться до своей жертвы, не зная точного адреса, через сны.

Кошмары всегда снились двоим из троих. То ли у Тейзурга только две зыбелии, то ли это дополнительная издевка. Сон был один и тот же: Монфу и Вабито среди почернелых от сажи руин Марнейи пытают Хальнора, Стража Сонхийского, а Куду стоит рядом и на это смотрит. И каждый из них знает, что ничего другого не существует . Как будто все на свете исчезло, кроме того места и времени, где они совершили невольное преступление. Именно невольное, потому что они тогда выполняли приказ Унбарха и не ведали о том, что Хальнор – Страж Мира, но поди объясни это Тейзургу! Во сне они понимают, что делают то, чего нельзя, и пока не прекратят, кошмар не закончится, но прекратить не могут. Ужас ловушки, из которой нет выхода.

От краденых амулетов никакого толку, от защитных заклинаний тоже – Тейзург снабдил свою нечисть какими-то непрошибаемыми чарами.

Вдобавок сегодня около рынка они видели Хальнора Тозу-Атарге. Или кого-то, на него похожего? Цвет волос другой, кожа светлее, а черты лица почти те же. И глаза те самые. Если б не еженощно насылаемый кошмар, они бы, наверное, не испытали такого шока. Может, то был не живой человек, а сотворенный Тейзургом морок?

Чем дальше, тем хуже, да еще зима на дворе. Щербатая гипсовая лепнина, зыбко белеющая сквозь гнетущий полумрак, напоминала о погребениях и склепах.

Заброшенный дом – ненадежное убежище. Рано или поздно гнупи их здесь найдут, либо их выгонят отсюда другие алендийские голодранцы, которые еще и жаровню отнимут.

– Нам нужен могущественный покровитель, – с упорством одержимого произнес Вабито, едва не стуча зубами от холода. – Нужно добраться до молодого волшебника Дирвена, в нем наше спасение…

Всякий дом, простоявший достаточно долго, постепенно обрастает с изнанки потаенными волшебными полостями, словно днище корабля полипами. Тонкая прослойка между людским миром и Хиалой, странная область, где нарушены законы линейной геометрии, поэтому без провожатого из местных в два счета заблудишься. Комнат, коридоров и чуланов вроде бы немного – соразмерно тому жилью, к которому все это прилепилось, а путаница такая, что несколько часов кряду будешь ходить кругами. Там-то и обитает народец, чье место под боком у людей – гнупи, тухурвы, чворки, вывырики, козяги.

Оттуда можно подсматривать за людьми, и Шнырь сейчас этим и занимался. Комната, где он сидел в засаде, изнутри сплошь заросла молочно-белой лепниной, похожей на ту, что украшала апартаменты господина Тейзурга. И потолок, и стены сверху донизу, даже из пола выпирали, словно кочки, завитки и бутоны – гляди в оба, чтобы не запнуться. Зато здесь было окно, позволявшее заглянуть в те покои, где поселился рыжий подлюга Крысиный Вор.

Никому другому нельзя – Шнырю можно. Господин только для него сделал проницаемой защиту, которая не позволяет волшебному народцу увидеть, что происходит в доме – потому что Шнырь не кто-нибудь, а доверенный шпион!

Рыжий так и не почуял, что за ним наблюдают. Чтобы от укрывающих чар был толк, они плетутся по-особому: в качестве ингредиентов берут магические подобия тех вещей и явлений, на которые человек по той или иной причине смотреть не захочет – сразу же отведет взгляд, постарается отгородиться, выбросит это из головы.

– Я знаю его достаточно хорошо, – ухмыльнулся господин. – Кое в чем он до сих пор для меня загадка, но что касается его фобий – уж эту область я изучил так, что смог бы диссертацию написать. Я собрал все, что его отталкивает и побуждает не смотреть , вот и проверим, позволит ли этот прием обыграть такого, как он.

Чары получились отменные. Остальных гнупи Хантре Кайдо по-прежнему видел, а Шнырь стал для него невидимкой.

Тщедушный соглядатай в елово-зеленой курточке устроился на бугристом от лепнины подоконнике и бормотал под нос, комментируя каждое действие своего обидчика: