Ирина Коблова - Властелин Сонхи

Бульвар Тридцати Двух Звёзд обошел по соседним улицам. Прежде там зажигалось по вечерам тридцать два фонаря из цветного стекла разных оттенков. Можно не гадать, что с ними стало.

Не уберегли город…

Суно оглядывался по сторонам с тяжестью на душе и отводил взгляд, словно здания, фонари и мосты смотрели на него с укоризной.

Когда повернул на улицу Розовых Вьюнов и увидел развалины на месте своего двухэтажного дома, не слишком удивился. Этого следовало ожидать. Хвала Кадаху, что пожилую экономку он еще раньше отправил к родственникам – в начале заварушки, когда казалось, что это всего лишь заварушка, ненадолго. Жаль, если Тилибирия погибла. Но не расспрашивать же соседей, видел ли кто-нибудь его кошку после обрушения дома: он ведь теперь не почтенный господин Орвехт, а оборванец с городского дна, зыркающий исподлобья на предмет чего-нибудь спереть.

Его догнали уже в конце улицы. Забежали вперед, мурлыкнули. Потерлись о ногу, приветственно задрав хвост.

«Умница, что выжила», – с облегчением подумал бывший маг.

Отпихнул кошку грязным стоптанным ботинком и зашагал дальше. Та опять забежала вперед, требовательно мяукая. Снова отпихнул. Этой серой разбойнице не объяснишь, что такое конспирация.

– А ну, пошла, зараза, пусть тебя хозяйка кормит! – гаркнул он сиплым голосом в расчете на очевидцев. – Я себе жратву несу, ишь ты какая до чужого!

Тилибирия бежала за ним два квартала, потом отстала.

Лишь бы не сильно обиделась… Хотя что значат кошкины обиды, когда разваливается весь мир?

Попетляв по городу, он добрался до условного места, где его ждал преподобный Грисойм из храма Тавше. Старый жрец сам его вычислил, несмотря на маскировку, и с тех пор передавал ему лекарства для подпольщиков, заодно снабжая информацией.

В этот раз Суно узнал от него о нападении амуши на Глодию, о покушении на Зинту и о том, что Зинту вместе с так называемой Марлодией отослали в Рупамон. Тем же вечером он потолковал с Шеро и тоже отправился в путь.

После недавнего погрома, учиненного «Властелином Сонхи», те, кому было, куда податься, устремились прочь из Аленды – кто в деревню, кто в дальнюю провинцию, кто за границу. Орвехт рассчитывал покинуть город вместе с потоком народа: на выездах кордоны и проверки, но ищут главным образом Тейзурга и Хантре. Обещанную за их головы награду на днях опять увеличили – до такой баснословной суммы, как будто Дирвен задался целью разбазарить за короткий срок всю государственную казну.

С людьми водиться – все равно, что переходить изрытую улицу с завязанными глазами: не угадаешь заранее, где кочка, а где колдобина. И это верно не только для гнупи, угодившего в человеческую компанию, но и для ихнего общения друг с дружкой.

Шнырь так и не уяснил, что происходит меж господином, рыжим и песчаной ведьмой: совсем даже не колдовство, но как будто посередке вращается какой-то сложный невидимый механизм, который и зацепляет всех троих, и в то же время расталкивает в стороны, и остановить его они не могут, и отойти подальше не могут, и никак их не расколдовать, раз это не колдовство. Была бы здесь тетушка Старый Башмак, уж она бы поняла, в чем дело – тухурвы мудрые и много чего знают, а когда такие штуки замечает гнупи, для него это ребусы без разгадок.

И еще оказалось, что Зинта может быть не только доброй, но и грозной.

Как добрались до нынешнего убежища, с нее первым делом стянули раскисшие ботинки и мокрые носки, обернули ей ноги сухим тряпьем, и Хантре со своей саламандрой начал ее греть. Через рукав, чтобы не полыхнуло. Саламандры могут и зажигать, и гасить пламя, но он все равно побоялся выпустить огненную ящерку без контроля.

Отогревшись, лекарка сосредоточенно уставилась на них с господином, будто бы с каким-то нехорошим подозрением, и наконец пробормотала:

– Ох, ну и гадость…

– Кто гадость? – вздернул бровь Тейзург. – Смею надеяться, не я?

Оба сидели напротив Зинты. Хеледика устроилась возле стены, прикрыла глаза, прислонилась затылком – может, здешние песчинки что-то ей нашептывают? Овдейская шпионка уселась в сторонке и деловито растирала босые белые ступни, не поднимая лица.

– Да гости ваши! – с досадой буркнула лекарка. – Что вы в последнее время ели?!

То и ели, что Шнырь сворует или на помойке найдет… Он повременил встревать в людской разговор – и правильно сделал.

– Увы, ели что придется, без приличествующих нашему статусу изысков, – дипломатично ответил господин Тейзург. – Просвети нас, о каких гостях идет речь?

– О крючерылке игловидной, о цепне бледном земляном, о волоснице обыкновенной, – принялась сердито перечислять Зинта. – Да еще о мясоверте печеночном, вот это совсем худо… У обоих.

– В прошлый раз всех этих прелестей не было?

– Когда я в последний раз к вам ходила – нет, я бы заметила. Но если в организм вместе с пищей попали яйца, а паразиты еще не вылупились – не увидишь, если специально не искать, так что могло быть по-всякому. Что же вы, а?..

– Шнырь… – ласково и многозначительно произнес господин.

И все посмотрели на Шныря, которому от этой интонации захотелось втянуть голову в плечи и отползти в тень.

– Да ладно, – заступился Крысиный Вор. – Он делал, что мог. Таскал нам еду с помоек, а какая была альтернатива? Еще больше воровать? Проще всего украсть у бедняков, которые, может, тоже на помойках еду находят, и у них это, может, последнее. Когда уйдем отсюда, избавимся от паразитов, а если не уйдем, без разницы, как пропадать – с мясовертом печеночным или без него.

– И правда, чего это я… – сконфужено пробормотала Зинта, хотя рыжий глядел в упор не на нее, а на Тейзурга. – Давай сразу ругаться, не подумавши. Жалко, что избавить вас от этой пакости не смогу, для этого нужны травяные сборы или заклятые зелья, но хотя бы уберу болевые симптомы, если что-то беспокоит.

– Лучше потом, когда отдохнете, – сказал Хантре. – А ты не цепляйся к Шнырю, выбора у нас не было, сам об этом знаешь.

– Ну, выбор-то был, – криво ухмыльнулся Тейзург. – У нас ведь была прекрасная возможность заменить объедки с помоек на вкусную и здоровую пищу, но из-за твоих гастрономических предрассудков от этого варианта пришлось отказаться.

Рыжий угрюмо сверкнул глазами, но господин, не давая ему высказаться – небось опять начал бы Шаклемонга с вареной картошкой хаять! – перевел разговор на другую тему:

– Чего мне сейчас не хватает, кроме кофе, так это грейпфрутового сока. В прошлой жизни это был мой любимый фруктовый сок, но я убедил себя в том, что я его ненавижу. Угадаете, почему?

– Потому что чокнутый, – фыркнул Крысиный Вор.

– Потому что он был для тебя не полезный? – предположила лекарка.