Ирина Коблова - Властелин Сонхи

Все они приготовились защищать Молону – свою небольшую, небогатую и не очень-то ласковую страну. До последнего вздоха. Сейчас они были прежде всего молонскими доброжителями, сплотившимися перед лицом внешнего агрессора, а кем-то еще – уже потом, во вторую-третью очередь.

Впереди магов, пограничников и ополченцев стояли, растянувшись редкой цепью, люди в серо-зеленой лекарской одежде, безоружные, если не считать ритуальных кинжалов Тавше. Мужчины и женщины, старые и молодые. Когда над их головами просвистели первые пушечные ядра, угодившие в портовые строения из бурого кирпича – открыть ответный огонь у молонцев не было возможности, артиллерия работает на артефактах – они заговорили нестройным хором:

– Мы, лекари под дланью Тавше, защищаем тех людей, которые стоят за нашими спинами! Да падет гнев Милосердной на тех, кто причинит им вред, и на тех, кто отдает приказы убийцам! Да покарает Тавше того зложителя, который прислал убийц на добрую молонскую землю!

Залпы орудий, плеск волн, ор чаек, грохот обваливающегося кирпича – где уж людям перекричать эту какофонию. Но Повелитель Артефактов их услышал.

– Придурки поиметые… – зло процедил Дирвен. – Ну, придурки же, кто же еще!

Стиснул кулаки так, что костяшки побелели, но удержался и не треснул по зеркалу, в котором сквозь легкий туман, словно в запотевшем окне, видна была вооруженная толпа на набережной и окутанные дымом постройки на заднем плане.

Эти доброжители натурально чокнутые. На кой ему сдалась их вшивая Молона, он всего лишь хотел провести свою армию через их территорию, чтобы добраться до Овдабы – а они подняли бучу, как будто их грабить пришли.

– Ваше величество, какие будут распоряжения? – поинтересовалась спиральная раковина на литой серебряной подставке, похожая на шипастую морскую тварь с перламутровым зевом.

«Далекий голос» – редкий артефакт, худо-бедно заменяющий мыслевести. Через него-то Дирвен и услышал угрозы этих придурков, молонских лекарей под дланью Тавше, а теперь командующий ждет его решения.

Подлость это, чтоб им в Хиалу провалиться! Так не воюют! Если его люди высадятся, начнется сражение, прольется кровь, и тогда… Вдруг Тавше и впрямь послушает этих недоумков? В Молоне только ее и чтут, потому что она покровительствует лекарям, остальных богов там считают бесполезными. Наверняка она к молонцам благоволит, вдобавок Дирвен для нее меченый – однажды уже оделила его рогом… Можно побиться об заклад, эти расчетливые мерзавцы знают, что делают, призывая гнев Милосердной. Он с надрывом выругался, чуть не всхлипнул – не сметь, короли не плачут! – и отдал приказ:

– Прекратить обстрел! Высадку отменить, поворачивайте обратно! Людям скажите, что молонцев мы пугнули, и они обделались, навалили полные штаны, теперь вякнуть не посмеют, будут соблюдать нейтралитет, мы одержали победу без высадки! Наша цель – Овдаба, на Абенгарт двинемся морем, отплытие послезавтра, после загрузки припасов. А сегодня всем праздновать победу над Молоной, и чтоб ребятам поставили пива – они заслужили. Скажите им, что это была генеральная репетиция перед походом на Абенгарт!

– Ваше величество…

– Выполнять приказ! – рявкнул Дирвен так, что в шкафах задребезжали стекла.

Хотелось все крушить и плакать от злости, но лучше сделать вид, что все идет по его секретному плану.

В глубине зеркала маячила удаляющаяся набережная: молонцы грозили кулаками вслед королевской эскадре, что-то кричали и потрясали оружием, часть толпы ринулась тушить развороченные дымящиеся здания, туда же наперегонки бросились лекари.

– Да кому нужна ваша дурацкая Молона… – с отвращением пробормотал Дирвен. – Даром никто не возьмет!

Чтоб отвести душу, выпил пива и разрушил в Аленде несколько уцелевших особняков, которые принадлежали раньше магам Ложи, а теперь стояли ничейные. После этого полегчало. Но все равно настроение было паскудное, отпустило только после обеда, когда ему доложили, что дворцовый казначей, высохший лысый сморчок, донимавший его счетами за подрубленные тряпки, по неосторожности сверзился с лестницы и сломал себе шею.

– Больше этот старый чудак не будет вам досаждать, мой господин, – заверил Чавдо Мулмонг. – Назначим на его место кого-нибудь посмышленей.

Вчера он вернулся из поездки, и Дирвен пожаловался ему на выжившего из ума казначея, а сегодня проблема раз – и решилась. Вот потеха, если тот оступился, когда тащил по лестнице тележку со своими бухгалтерскими фолиантами!

Вечером командующий сообщил через «Далекий голос», что ребята пьют за победу, славят своего короля и полны решимости завоевать Овдабу. Жизнь налаживалась. Еще бы уничтожить амулет Рогатой и добраться до сбежавшего на край света Тейзурга… Но с этим успеется, мрачно пообещал себе Дирвен, непременно успеется. Шаг за шагом он захватит весь мир, и тогда в Сонхи не останется ни одного угла, где Самая Главная Сволочь могла бы от него спрятаться.

Когда лез в голову последний разговор с Эдмаром, ему хотелось пинать мебель и грызть бокалы. Тот связался с ним через зеркало. Повелитель Артефактов осматривал свои отдаленные владения, а тамошние придурки даже не догадывались, что за ними наблюдают. Впрочем, были территории, где он ничего не видел, хоть ты тресни – это означало, что местные гады-маги все амулеты куда-то упрятали и запечатали заклятьями. Ничего, рано или поздно он дотянется до их Накопителей, и тогда с неподчинением законному королю будет покончено, они еще пожалеют о том, что не покорились ему добровольно. Вот об этом он и думал, когда непроглядная темень зеркала пошла рябью, и появилось изображение: Эдмар в серебристо-коричневой баэге сидел в кресле, а на коленях у него развалился сволочной кот, здоровенная зверюга с кисточками на ушах и презрительным взглядом.

– Сюрприз, – ухмыльнулся Тейзург. – Неважно выглядишь, Повелитель Побрякушек.

– На себя посмотри, гад поиметый, – огрызнулся Дирвен. – Не пошли тебе на пользу канализационные харчи?

Исхудалое треугольное лицо недруга еще больше, чем обычно, напоминало маску Злого Шута: сильнее ввалились щеки, резче обозначились скулы, и все равно он был кра… тьфу, мерзопакость, самоуверен до крайности. На его баэге бледно-коричневые змеи извивались и сплетались на туманно-серебристом фоне, наводя на мысли о ночных кошмарах. Волосы всего лишь до середины шеи – ха, пришлось гаду постричься, когда прятался от возмездия! – зато разноцветные, как будто отобрал у художника палитру и все краски извел на себя: черные, зеленые, фиолетовые, пурпурные, синие пряди, смотреть тошно. Глаза сияют, словно золотые монеты, которыми расплачиваются друг с дружкой беззаконные твари в Хиале. Страшные глаза, лучше не всматриваться, и если бы Дирвен не был Повелителем Артефактов – может, и струхнул бы, но прошли те времена, когда он мог испугаться этого ублюдка.