Ирина Коблова - Властелин Сонхи

– После того, как мы его столько тащили? Издеваешься?

– Угадал, – ухмыльнулся Тейзург. – Обожаю над тобой издеваться, это так же восхитительно, как дразнить кота… Янжек, признайтесь, когда я говорил о Хиале, вы, верно, думали, что я трепло?

– Право же, сударь, я никогда не позволил бы себе помыслить такие недопустимые вещи о госте нашего города, о нашем уважаемом клиенте, – со всей искренностью, на какую был способен, заверил Янжек, в действительности именно так и думавший.

– М-м, правда? А что же вы позволили себе помыслить по поводу моих высказываний о Хиале?

– Эдмар… – произнес Хантре как будто с предупреждением.

– Я решил, что вам угодно было шутить.

– Прелестно… Значит, вы не принимаете меня всерьез? Впрочем, я нахожу, что для вас это извинительно, поскольку вы были вежливы, тут с моей стороны никаких претензий, но я просто обязан рассеять ваши заблуждения.

– Хватит уже трепаться, если хочешь, чтоб окружающие не считали тебя треплом, – перебил охранник. – Мы сдаем этого подонка в полицию или нет?

– Не испытываешь желания за него заступиться?

– Я скорее за бешеную собаку заступлюсь, – экскурсоводу показалось, что Хантре передернуло, словно гвоздем по стеклу провели. – Она хотя бы не ведает, что творит, а эта ходячая помойка все понимает.

Измученный Янжек про себя вздохнул с облегчением: гада убьют. А то богатым иностранцам все нипочем, они уедут, и еще вопрос, не выйдет ли Челюсть-Корма назавтра же из кутузки на волю. Вдруг Янжек Плец опять с ним где-нибудь столкнется – тот наверняка его узнает… Хвала богам, если все закончится здесь и сейчас, раз и навсегда.

– Боюсь, ты и впрямь классический образец несимпатичного негодяя, – обратился Тейзург к пленнику таким тоном, что поди пойми, дурачится он или говорит серьезно. – Если бы мой охранник за тебя заступился, ты мог бы рассчитывать на пощаду… Янжек, оцените – эксклюзивный номер, специально для вас!

Он щелкнул пальцами, и в нескольких шагах от них возникла туманная арка – будто дверь из ночи в пасмурный день. За ней было светло, но от этого мутного радужного сияния подкатывала тошнота, словно от вони протухшего мяса. У Янжека заныло в солнечном сплетении, как от удара. Хантре шагнул вперед и встал, заслонив, между ним и проемом, так что на дальнейшее экскурсовод смотрел из-за его плеча.

Там, за аркой, кто-то был. На туманной перине сплелись в объятиях две девушки… Если это девушки, а не что-то другое… Одна фарфорово-белая, с копной серебристых волос, звериными ушами на макушке и пышным серебристым хвостом, как у лисицы. Другая мертвенно-синяя в черных узорах – это на ней трико или такая кожа? Волосы у нее были кроваво-красные, как будто мокрые, полумесяцем торчали рога, и вдобавок извивался лаково черный хвост, длинный, суставчатый, как у чудовищного скорпиона.

Ноги подломились, и Янжек где стоял, там и сел, не почувствовав удара о мостовую. Хотелось зажмуриться, но он все равно смотрел на них , как завороженный.

– Золотоглазый!.. – завизжали демонические девицы, то ли обрадовано, то ли свирепо, кто их разберет.

– Мои драгоценные, у меня для вас сюрприз. Этот господин сам признался, что обожает играть с дамочками в рискованные игры, и еще он питает слабость к дымящимся теплым потрохам, так что для него знакомство с вами будет истинным подарком Акетиса. Примите в дар! – Тейзург толкнул бандита под арку. – Лисичка, буду признателен, если ты его допросишь: меня интересует, случайно мы встретились в темных закоулках или он выполнял чей-то заказ. Целую ручки, ножки и очаровательные хвостики, мои красавицы!

Демоницы послали ему воздушные поцелуи. Громила барахтался в тумане, клубящемся возле их ложа, словно тонул в зыбучке.

В следующее мгновение арка исчезла. Пустырь с блестящими черными лужами, за ним виднеется в темноте длинное одноэтажное строение с единственным фонарем возле крыльца, и ничего необычного.

– Ты чокнутый… – тоскливо процедил охранник. – Не мог просто его пристукнуть?

– Нехорошо думать только о себе, – терпеливо и ласково возразил Тейзург. – Право же, Хантре, ты как ребенок. Оставили бы мы здесь труп, подкинули бы лишней работы дуконской полиции…

– Мы и так оставили кучу трупов.

– Спишут на поножовщину. Другое дело – мертвец в единственном экземпляре, такая находка предполагает сыскные действия. К тому же я подбросил новую игрушку Серебряной Лисе и Харменгере, я позаботился о торжестве справедливости во славу Акетиса, я подарил незабываемые впечатления нашему экскурсоводу, в порядке компенсации за доставленное беспокойство. Постоянно быть альтруистом – это пресно и небезопасно, но время от времени стоит давать волю душевным порывам и делать добро.

– Какое добро? – прошипел Хантре.

– А компенсацию я бы лучше деньгами… – пробормотал Янжек будто бы себе под нос, с трудом поднимаясь на ноги.

– О чем разговор, свою тысячу фальденов вы заработали. Хантре, когда же ты отучишься лицемерить? Я ведь спрашивал, не хочешь ли ты за него заступиться! Спрашивал или нет?.. Последнее слово было за тобой, и что ты ответил?

Охранник промолчал. Демонстративно замотал лицо шарфом, не обращая внимания на порез. Уставился на спутников, засунув руки в карманы, словно хотел сказать: «Мы пойдем, наконец, или так и будем здесь торчать?»

– Янжек, ведите нас туда, где можно поймать коляску, чтобы доехать до приличного ресторана. Хорошее вино, достойно сваренный шоколад, приятная ненавязчивая музыка – что-нибудь в этом роде. Паровая экзотика не обязательна, главное – душевная атмосфера, чтобы Хантре пошел на мировую со своей совестью. Когда он с ней не в ладах, он невыносим. Вы, верно, решили, что я держу охранника, чтобы он охранял меня от злоумышленников? Да помилуйте, я не нуждаюсь в защитниках, его задача – охранять от меня всех окружающих. Правда, Хантре?

Тот не ответил.

Хромая рядом с ними по скверно освещенной улице, Янжек прикидывал в уме, какую часть заработанной суммы он положит на сберегательный счет в банке, а какую потратит. Эти размышления помогали ему терпеть и боль от ушибов, и насмешливую болтовню клиента, пребывавшего после всех злоключений в отменном настроении.

О Вратах Хиалы он старался не вспоминать, как о муторном ночном кошмаре. Хвала богам, что в своих криво сидящих треснувших очках он видел эту картинку нечетко. Плохое зрение всегда казалось ему проклятием, пять лет жизни отдал бы за то, чтоб избавиться от близорукости, даже десять… Но сейчас он был только рад, что не смог увидеть все подробности.

На улице Костяной Рыбы попался экипаж, доехали до «Приюта полуночников», там Тейзург вручил ему обещанную тысячу фальденов. С Хантре они за ужином мало-помалу начали обмениваться репликами.