Александр Дэорсе - Бабник [litres]

Люди смеются, им весело. Второй куплет заходит на ура, а припев пытаются уже подпевать, пока тихо, но это только начало. А девушка недоумевает.

Когда я спел последний куплет, народ просто ржал в голос.

– Ты что спел, урод?! – буквально рычит девушка.

– Про любовь, еще и с юмором. Разве вы не хотели что-то веселое еще и про любовь? – кошу под дурака.

– Я просила про любовь!

– Так тут про любовь. Хотите, могу еще раз спеть?

Это заявление поддержали бурными просьбами.

– Нет! Пой нормальные песни, о благородстве, о подвигах.

– О благородстве и о подвигах? Ну, пожалуй, могу.

И я начал песню.

А когда закончил, народ стоял в смешанных чувствах, вроде и с юмором, но и очень жизненно, это было видно по воинам, стоявшим за девушкой.

– Ты издеваешься надо мной?

– Простите, но в чем?

– Где здесь про доблесть?

– А разве нет? Даже несмотря на то, что их бросили, они все равно продолжали сражаться, не боясь смерти. Это ли не доблесть?

– Не беси меня! Спой нормальную песню!

– Я уж даже не знаю, какую песню вам петь, то одна не нравится, то вторая.

– Нормальную!

Подумав, я решил, а почему нет. Если бы этой девушке потакали во всех ее капризах, меня бы уже давно чем-нибудь приголубили. А так, почему нет?

– Я убью тебя! – кричит она и, выхватив меч у ближайшего стражника, бежит ко мне, в то время как я, схватив гитару, стал уворачиваться, при этом поменяв песню.

Все это веселье остановил веселый голос:

– Поздравляю! У вас талант. – На этих словах девушка замерла с занесённым мечом.

– Спасибо! Я тронут! – и картинно кланяюсь.

– Не стоит, я про то, как вы умудрились довести мою дочь. – Он думает, что меня поддел?

– Так и я про этот талант. А вы что подумали? – хех, ему бы в нашем мире поспорить да поехидничать.

– Отец! Да как ты можешь! Это же шут!

– Кхм-кхм. Простите мою дочь, за ее невнимательность. Простите, как вас зовут?

– А зовите Шутом. Нормально всё.

– Хорошо. Простите, что потревожили вас. Всего доброго, мы уходим.

– Но, отец!

– МЫ УХОДИМ! – И после этих слов девушка, даже не пикнув, в сопровождении воинов вместе с отцом покинули площадь, а я пошел в гостиницу. Осталось потерпеть один день.

Вернувшись в таверну, зашел в номер, где оставил инструмент, и, немного подумав, решил посидеть в общем зале и расслабиться. Предложил Фаде составить мне компанию, и та благосклонно приняла мое приглашение, в принципе я мог и приказать. Ближе к вечеру уже народу прибавилось. И тут одна из компаний в количестве четырех разумных подошла к столику, где сидели я и спустившаяся недавно Фада.

– Добрый вечер! – поздоровался со мной, видимо, самый главный.

– Добрый, – отвечаю вежливо, так как вижу, что эти разумные не так просты.

– Мы видели, как вы выступали сегодня на площади. Можно попросить вас об одном одолжении?

– Смотря каком.

– Спойте еще раз ту песню про доблесть. Мы просто бывшие воины, побывали не в одном сражении, но таких песен не слышали.

– Вот оно даже как. А если откажусь, угрожать будете?

– Нет. Не будем. Мы видели сегодня, как вы двигаетесь, поэтому понимаем, что у вас есть чем ответить. Просто просьба, а мы в ответ угостим вином.

– Угощение? – Я задумался, а что я теряю? Сколько уже не отдыхал нормально? Год, два? А тут просто сиди, пей и пой. – Уговорил, черт языкастый! Меня зовут Антон.

– Я Буд, это Лет, Вет и Тайск.

– Фада, будь добра, принеси мою гитару.

Когда девушка спустилась, народ, прочухав о развлечении, освободил место и расселся вокруг. А мне предоставили один стул.

– Понятно. А знаете, я, пожалуй, откажусь. Фада, можешь унести гитару.

– Ты же согласился спеть? Почему отказываешься? – удивляется Буд.

– Я согласился спеть, но согласился на то, что буду петь и пить вино, которым вы будете угощать. А судя по сиротливо стоящему стульчику, пить халявное вино я там не смогу.

В зале кто-то захихикал.

– Ахахах! А этот парень не промах. Эй, я готов предоставить угощение взамен хорошей песне.

– И что, даже не отсядешь от меня?

– А зачем? Буду сидеть и наслаждаться в первом ряду.

– Я понял! Исправимся! Извини нас, Антон, – сразу же нашелся Буд.

– Эй, хохмач, давай к нам, – позвал я сметливого мужика.

– Иду.

Хохмачом оказался здоровенный детина с улыбкой на пол-лица и с огромными кулачищами. На лице было множество морщин, а еще от него несло дымом и кузней.

– Кузнец? – в лоб спросил я.

– Кузнец! Андро я.

– Антон.

– Эй, Дорги, неси вина, да побыстрей, сейчас самое интересное начнется. Споешь?

– Спою. Что хочешь услышать?

– А давай сначала вон им что-то споешь, а потом уже и подумаем.

– Хорошо.

И я спел, сначала ту, что уже пел на площади про подмогу, потом из «Сектора Газа». Потом вспомнил классику «Машины времени», спел из репертуара «Браво». Даже вспомнил что-то про любовь. Народ в таверну набился как селедка в бочку, но мне не мешали.

Спустя полтора часа я спросил, почему мы отдыхаем без женщин, и на меня посмотрели, как на дурака.

– А зачем бабы нужны, когда мужики отдыхают?

– Эх, вы… Какой же отдых без прекрасных дам? Им тоже иногда надо отдыхать. В общем так, сейчас перерыв минут на двадцать, за это время предлагаю организовать на улице стол, небольшое пространство и пригласить дам, а еще лучше танцовщиц. И организовываем танцы! Кто хочет, может позвать своих жен или подруг.

Первыми, как ни странно, среагировала четверка воинов, они быстро выскочили из трактира и скрылись в улицах города. Вторым среагировал трактирщик, он позвал поваров, послал пару ребят куда-то и сам стал выносить столы и лавки на улицу.

Создание импровизированной танцплощадки затянулось на добрый час. Откуда-то еще появилось парочка музыкантов, посланная трактирщиком ко мне в помощь. Из музыкантов был один с подобием скрипки, другой с чем-то наподобие банджо и один с тремя тамтамами.

Трактирщик носился между расставленными столами как наскипидаренный, народ все прибывал и прибывал.

– Фада, ты танцевать умеешь?

– Да.

– А что-то быстрое и завораживающее умеешь?

– Антон, я лицедейка, конечно, я умею танцевать.

– Это хорошо, но мне надо, чтоб ты еще вытаскивала кого-то в круг. И вытаскивала как женщин, так и мужчин. Сможешь танец подстроить под музыку? – И она на меня так посмотрела. – Ах да, ты лицедейка. Тогда начнем.