Иван Шаман - Истребитель [litres]

– Не может, а обязательно погибнет. И произойдет это исключительно по вашей вине, – сухо констатировал врач. – А теперь забирайте своего больного и проваливайте с глаз моих.

– Но это же убийство… – произнес пребывающий в шоковом состоянии Агросов.

– Раньше надо было думать, – крикнул доктор. – Раньше!

– Забудьте, – сказал Роман и, подойдя к койке, укутал Сашу в одеяло, а затем поднял на руки. – Здесь нам больше делать нечего. Пойдемте.

Не сказать, что полковник нес его как пушинку. Все же Александр был немаленьким парнем. Но ни один мускул не дрогнул на лице Романа, пока они выходили из больницы. На улице было пасмурно, и, как только они покинули помещение больницы, Саше на лицо упало несколько снежинок. Осень была в самом разгаре. Низкое солнце пряталось за темными октябрьскими тучами, будто стесняясь показаться на глаза умирающему старшему лейтенанту.

«Черт, а ведь это, наверное, моя последняя осень», – подумал парень и застонал.

– Терпи, боец. Терпи, – сухо сказал полковник, перехватывая его поудобнее. – Минут через пять будем на месте, а там… Скоро все твои мучения кончатся. Так или иначе.

Следующие несколько дней он пролежал в жутком галлюциногенном бреду. Мучил жар вперемешку с тошнотой. Голова кружилась. Свет плясал, то исчезая, то разделяясь на тысячи разных цветов. Но каждый раз, когда Александр приходил в себя, он видел рядом с кроватью сидящую Кристину. Девушка меняла ему мокрую тряпку на лбу, сбивая температуру. Поила через трубочку, проведенную прямо в желудок. Обтирала и мыла его.

А потом ему внезапно стало легче. Но не от того, что все прошло. Просто Роман, взяв нескольких бойцов, выбрался за ворота и сумел, пробившись к ближайшей аптеке, вымести ее подчистую. Там нашелся и физраствор, и антибиотики, и витамины. Все, что нужно организму, чтобы не чувствовать себя таким убитым.

Правда, после первой же капельницы с антибиотиками Кристина получила от обоих профессоров такой нагоняй, что на нее реально было жалко смотреть. Они сыпали какими-то жуткими терминами, диагнозами и быстро довели ее до слез. Хотя потом все же извинились, но только после того, как сменили капельницу, а предыдущую унесли в неизвестном направлении.

А спустя еще пару дней он снова почувствовал боль. Тягучую, как будто она спала где-то в теле только для того, чтобы выбраться наружу и сожрать его целиком. Конечно, приписывать физиологической реакции свойства животного было глупо. Но каждый раз, когда боль возникала в его пальцах, ступнях, животе или подмышках, Саша невольно чувствовал, будто его пожирают, медленно пережевывают, не убивая до конца.

Но с болью приходило и давно забытое чувство осязаемости, он вновь начал чувствовать прикосновения Кристины. Холод от влажного полотенца. Тепло попадающих в окно солнечных лучей. А потом случилось маленькое чудо, которое в другое время он бы посчитал минимум неприятным. Першение заставило его глубже вдохнуть и закашляться.

Подумать только, он сам смог управлять своим ртом и гортанью! Александр даже не сразу понял весь смысл такого прогресса. А вот профессор Агросов, собирающийся куда-то рядом в комнате, оценил успех мгновенно.

– Поздравляю вас с первым сознательным вдохом и первым сознательным чихом, – улыбаясь, сказал врач. – Я немедленно сообщу о нашем успехе коллеге; вы же отдыхайте, поправляйтесь, оставляем вас на вашу верную подругу. Мы вернемся недели через две: нужно опробовать наше изобретение. Еще раз, поправляйтесь скорее.

«М-да, ну спасибо, – подумал Саша. – Спасибо вам за это… чем бы оно ни было».

Вскоре, однако, прибежала радостная Кристина:

– Как ты, Сашенька? Сказать что-нибудь можешь? Нигде не больно? Что чувствуешь? – завалила она его сразу миллионом вопросов.

– Ы-ыеа-а, – с огромным трудом смог провыть Александр. Но пока выходило как-то не очень. Однако даже таких скромных успехов хватило, чтобы девушка, ревя от счастья, бросилась ему на грудь.

– Ты даже не представляешь, как я переживала, что ты не сможешь поправиться. Какой это был шок, – причитала она, обнимая мужчину за шею. – А ты лежишь как бревно и только глазами шевелишь! Я чувствовала себя брошенной, беззащитной.

– Ияаа ооо уии, – с трудом выдохнул Александр, и девушка каким-то чудом смогла понять его послание, тут же ослабив хватку.

– Все, все, успокойся, – сказала она, улыбаясь сквозь слезы. – Только уходить я от тебя никуда не собираюсь.

Ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть. О господи! Как стрельнула боль в позвоночнике, когда мышцы сдвинули диски шеи относительно друг друга. Непередаваемое ощущение, которое тут же раскрыло сразу несколько вещей.

Во-первых, он вполне мог начинать двигаться. Только ну очень аккуратно, иначе это грозило сразу массой неприятных ощущений. Во-вторых, он, теперь уже абсолютно точно, шел на поправку. Ну и в-третьих, зеленоватый свет, который ему виделся во время галлюцинаций, совсем не был бредом. Кожа его приобрела слегка зеленоватый оттенок. Хотя в сочетании в естественным розовым он был скорее коричневым.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила в очередной раз Кристина, когда он проглотил воду через трубочку.

– Хоошо, – пробормотал Александр, и девушка тут же заулыбалась во весь рот. Попытавшись улыбнуться в ответ, он понял, что мышцы не слушаются. Как бы он ни старался растянуть губы, ничего не выходило. Ну, блин, ну и черт с ним, пока, по крайней мере. Попытавшись поднять руку, чтобы погладить Кристину по щеке, он только слабо простонал. Ноша была неподъемная. И не столько в плане веса, сколько из-за чудовищной боли, пронзающей при любой попытке движения.

«Ну, ничего. Я смогу. У меня получится», – подумал Саша. Девушка, раздираемая желанием лечь рядом с ним и убежать делиться новостями: позвать свидетелей чуда и доложить командованию, – все же выбрала именно первый вариант. Аккуратно, чтобы ничего не передавить, она залезла на кровать и положила голову ему на плечо.

Кристина задремала через несколько минут. Сказалась усталость от всех предыдущих дней переживаний и ухаживаний. Александр же никак не мог уснуть. Потихоньку, по одной, он разминал мышцы, сухожилия и суставы. Фалангу за фалангой, палец за пальцем. Медленно, через не могу, через боль и ощущение собственной беспомощности.

Тело в порядок приходить абсолютно не собиралось. Не сказать, чтобы оно сильно сопротивлялось собственному хозяину, но и не слушалось совершенно. Помня старинную присказку, что скорость нужна только при ловле мелких кровососущих насекомых, Саша никуда не спешил. И не потому, что торопиться ему было некуда, наоборот, жить он жаждал, а понимая, что любая излишняя нагрузка может привести к полному выходу из строя отдельных органов и частей тела, действовал осторожно.