Сергей Панченко - Сеть

- Юр, вы там не перестарайтесь. Коллектив у вас международный, как бы чего не вышло.

- Всё нормально, не боись, мужикам нравится.

- Полина, все хорошо! - Крикнул в камеру Генри.

В руках у него сидела лягушка. Он вытянул губы и осторожно чмокнул лягушку. Мужики заржали.

- Это моя принцесса. Твой папа назвал ее Гюльчатай. Я без ума от нее.

- Юр, если через час не придете, мы сами к вам придем.

- Тогда несите с собой, у нас для вас не взято.

Мать отключила терминал.

- Извините, мужики.

- Ничего, я их прекрасно понимаю. Может и мы, пойдем по стопочке, у меня все утряслось в желудке. - Предложила Мориц.

К ее предложению отнеслись с пониманием.

На следующее утро позвонили из компании, обслуживающей унитазы, с предложением поменять сенсор. Им показалось подозрительным, что он выдал с утра слишком одинаковые анализы у всех, кто им воспользовался. Матери пришлось их успокоить, и объяснить, что никакой ошибки нет.

- Нам надо чаще ездить в гости по служебным делам, капитан. Я получаю массу положительных эмоций. - Поделился с утра лейтенант Ягло, хотя по его лицу можно было предположить обратное. - Служба так изматывает нервную систему.

- Боюсь, что так вы быстро потеряете форму, лейтенант.

Ягло закатил глаза. Он не мог понять, почему даже в неформальной обстановке, капитан старается разговаривать, как начальник.

- Псс! - Просвистел отец Полины, привлекая внимание Ягло

Тот удивленно на него посмотрел.

- Полечиться хочешь?

- Как?

- У меня наливка вишневая есть. Сам настаивал. Во! - Показала поднятый большой палец.

- Юр! - Мать Полины услышала, как мужики сговариваются. - Хватит тебе!

- Я же не ради себя. Человек болеет. Вишневка, она же безвредная, я бы даже сказал, полезная. Знаешь сколько там витамина Ц? Ого-го.

Мать посмотрела на Мориц, взглядом выражая свое негативное мнение. К удивлению, капитан оказалась гораздо лояльнее.

- Мы не торопимся, немного можно, я тоже не откажусь, если ваша вишневка такая полезная.

- Понял. - Отец не дождался разрешения супруги и выбежал из кухни.

Через минуту он принес прохладную бутылку с вишневой наливкой.

- Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, то тут сто грамм, то там сто грамм, на то оно и утро. - Отец, с прибауткой, разлил наливку по бокалам. - Не пьянки ради, а здоровья для. - Произнес тост и раньше всех отправил лечебную дозу внутрь.

Полина и Генри отказались. В силу отсутствия опыта, им даже смотреть не хотелось на алкоголь. Генри вяло ковырялся вилкой в еде. Полина и вовсе ничего не ела.

- Пойдем, я покажу тебе нашу деревню. - Предложила Полина.

Генри с радостью согласился. Ему не терпелось попасть на свежий воздух и развеяться. К их желанию отнеслись с пониманием. На свою деревню Полина смотрела другими глазами. Раньше она не видела в ней ничего примечательного, такая же, как и все другие деревни, типовые дома, стандартная планировка. Сейчас она подмечала все мелочи, которых не видела раньше. Тут выросли деревья, там построили новый дом, вокруг школы поставили новый забор. Старый с граффити учеников убрали, а там был и ее рисунок, змея, выпускающая каплю яда в чашу, мечты о карьере медика.

Полина рассказывала Генри о своей деревне все, что знала и для себя делала вывод, что у нее есть еще инфернальное тело, похожее на дерево. Корни этого тела навсегда проросли в землю в этом месте, и где бы не моталась по миру крона, ее всегда будет тянуть именно сюда. Успокоиться, остановиться, оглядеться.

Прогулка освежила и приободрила настолько, что Генри снова попытался поцеловать Полину. Он все рассчитал, собрался с духом.

- О, Полина! - громко произнесла пожилая женщина, некстати вывернувшая из-за поворота. - А у нас тут слухи по деревне ходят дурацкие.

Генри, про себя, пожелал ей скорейшего расстройства желудка.

- Это слухи, Арина Сергеевна, все хорошо.

- Ммм, понятно. - Арина Сергеевна одним глазом секла за Генри, и одним полушарием уже примеряла на него разные роли. - Ну, всего хорошего тебе, Полина.

- И вам, того же.

Боевое настроение у Генри тетка отбила напрочь. По дороге домой они разговаривали ни о чем, и оба сожалели об упущенной возможности, не подозревая друг друга в схожих огорчениях.

В ночь, машина увезла их в город. Расставание было тяжелым. Родители не знали до конца, куда отпускают Полину. Неизвестность заставляла их переживать за ребенка. Отец по-мужски обнял дочь и поцеловал в голову, а мать не удержалась и пустила слезу.

- Все хорошо у вас, но расставание тяжелое. - Заключил Ягло. - В следующий раз поеду один.

Рано утром они прибыли в Афины. Полину и Генри поместили в ту же комнату, где они и жили. Ягло отправился домой. Мориц побоялась ехать домой и осталась отдыхать на службе. По дороге, она уже обдумала, с чего начать расследование и как правильно подать его начальству, чтобы они не покрутили пальцем у виска.

Пока Мориц обивала пороги начальства, Полина и Генри были предоставлены сами себе. Чтобы их занять лейтенант Ягло выбил разрешение на пользование тиром. Стрельба из электрошокера, табельных пистолетов и дробовиков. Применение огнестрельного оружия полицейскими было такой редкостью, что практика стрельбы из него рассматривалась, как традиция, доставшаяся от менее спокойных времен. Однако, существовали нормативы на количество и качество стрельбы, и каждый полицейский обязан был их исполнять.

Генри умел держать оружие. Его отец имел разрешение на охоту на уток и научил этому искусству сына. Для Полины оружие было всегда неинтересной темой, поэтому с ней пришлось повозиться, чтобы научить держать его правильно. Она так и норовила засунуть приклад дробовика под подмышку или положить его на плечо. Зато, когда она освоилась и поняла, что от нее хотят, стрельба стала отменной. Не в последнюю очередь, благодаря читам, заложенным в память.

В состоянии ускоренного метаболизма, Полина могла видеть полет пули, а программа улучшенного равновесия корректировала полет следующей идеальным образом. В точности скорострельной стрельбы ей скоро не стало равных. Полина видела, что ее успехи держат Генри на расстоянии. Парень никак не мог свыкнуться с мыслью, что Полина не сама по себе такая способная, а дело в программах в ее голове. Любой человек, обладая ими, мог быть еще способнее Полины. Чтобы успокоить его, Полина в стрельбе из дробовика показывала посредственные результаты. Ей и не нравилось стрелять из него, много шума и сильная отдача в плечо.

Генри желал, но никак не мог решиться форсировать отношения с Полиной. С одной стороны она очень нравилась ему, он был уверен, что влюбился, но с другой стороны ему казалось, что он не достоин ее. Парень заранее просчитывал свой провал в случае признания своих чувств к Полине и эта убежденность всякий раз останавливала его, когда появлялся повод сблизиться. Полине Генри тоже нравился, но по своей девчачьей привычке она ждала от него действий. Так и не найдя точек соприкосновения, Полина и Генри поддерживали свои отношения в замершем состоянии.