Сергей Лукьяненко - Очаг [litres]

– Там, в лесу, еще несколько таких шапок бегает, – проворчал я, снова переломив заклинившее ружье. Причина осечки обнаружилась сразу: впопыхах я загнал патрон в ствол вверх ногами: у местных гильз напрочь отсутствовал ограничительный фланец, из-за чего и произошла эта досадная ошибка. Отвернувшись, чтобы не позориться, я принялся выковыривать перекосившийся патрон из ствола.

– Легко отделались, – покачала головой Лора. – Если бы они навалились все разом, нам бы пришлось туго.

– Они вернутся, как только стемнеет, – пообещал я. – Нам удалось их спугнуть просто потому, что они побаиваются громких звуков и огня. Зато ночью волки видят намного лучше нас и своего шанса не упустят.

Патрон наконец поддался и неохотно заскользил наружу: проворачивая его пальцами против часовой стрелки, мне все-таки удалось извлечь гильзу. Использовать такой патрон больше возможности не было, и потому я попросту вышвырнул его в придорожную канаву.

– Значит, нужно спешить.

– Если двинем быстрее, на закате выйдем к предгорьям. Ночевать в лесу слишком опасно.

– Тогда пойдем. Эй, блоходром мохнатый! Слазь!

Мартыш, к которому обращалась Лора, увлеченно чесался, оседлав толстую древесную ветку. Однако на призыв он откликнулся сразу и послушно спустился на землю, заняв место в своей корзине. Спустя пару минут мы снова навьючили на себя мешки и двинулись в путь, только теперь я время от времени вертел головой, вглядываясь в обступивший дорогу частокол древесных столбов.

Волчий вой мы слышали еще пару раз, но теперь он доносился откуда-то издалека. Видимо, предприняв неудачную попытку атаки, хищники решили взять паузу. Отступив поглубже в чащу, они тем не менее не желали отпускать добычу из поля зрения. Теперь до нас долетало только глухое потрескивание качающихся на ветру деревьев да редкая перекличка прячущихся в ветвях птиц. В остальном лес казался мертвым, холодным, неживым.

– Здесь недавно проезжала машина, – неожиданно подала голос Лора.

– Машина? – переспросил я. – Может, телега?

– После телеги остались бы следы лошадиных копыт. А тут колея от колес, причем относительно свежая. Судя по всему, это был локомобиль на паровой тяге.

– Откуда такие выводы?

– Колес у этой хреновины было четыре, на тримобиль не похоже, нет характерной борозды от переднего колеса. Причем задняя ось у самовозки явно шире передней, что характерно, опять же, для локомобилей. Впрочем, сам посмотри.

Я пригляделся. На чуть припорошенной снегом дороге отчетливо виднелись следы колеи. Как и говорила моя наблюдательная спутница, принадлежали эти следы явно механическому транспортному средству, причем характерные рубцы на оставленной задними колесами борозде однозначно свидетельствовали о том, что здесь проехал паровой локомобиль. Накануне снег не шел, следовательно, этим следам может быть и несколько дней, и несколько часов. Точнее сказать невозможно. Других отметин на снежном покрове не наблюдалось, доро́гой явно пользовались нечасто. Какой из этого следует вывод? Если за рулем локомобиля сидела Эйжел, она все же сумела нас опередить. А кто же еще решит забраться в такую глушь, где нет человеческого жилья, а главное, зачем? Видимо, и Лора пришла к такому же в точности нехитрому выводу. Перехватив поудобнее свою ношу, она бросила через плечо:

– Поторопимся!

– И так иду настолько быстро, насколько могу, – пытаясь не сбить дыхание, прохрипел я.

– Если агенты Очага уже на месте, мы опоздали. Они просто уничтожат лабораторию. И это будет конец.

– Что станем делать, если это произойдет?

Лора на мгновение задумалась.

– Не знаю, я все-таки рассчитывала на то, что нам удастся первым захватить установку. Наверное, придется возвращаться на Землю, привлекать людей, организовывать оборону твоего жилища. Если эти ребята из Очага назойливы настолько, что снова туда полезут.

– Полезут, не сомневайся. – Я смахнул со лба льющиеся в глаза струйки пота. – Они упертые, как религиозные фанатики. Вбили себе в голову, что взорвавшая в нашем мире чумная бомба – уже свершившийся исторический факт, и теперь из кожи выпрыгнут, чтобы превратить эту свою псевдоисторию в реальность. Будут пытаться снова и снова, пока мы их не остановим.

– Остановим, – твердо заявила Лора.

Эх, мне бы ее уверенность.

Вскоре дорога и вовсе превратилась в узкую, изгибающуюся к востоку колею, в глубине которой хлюпал неопрятной жижей подтаявший на солнце снег. Слабый ветерок казался мне уже не таким колючим, в его легких порывах чувствовалось дыхание близкой весны. Скоро снегопады сменятся моросящими дождями, сугробы по обочинам потемнеют и осядут, и только у подножий деревьев останутся редкие островки снега, белеющие неровными пятнами на застланной прошлогодней листвой земле. Мне не хотелось прихода весны. С ней неотвратимо приближалось назначенное Виорелом время, и этот день горел в моей памяти, как незатухающее пламя костра.

Несколько раз вильнув, колея побежала прямо, и мне показалось, что между голыми древесными ветвями появилось чуть больше неба. Густые заросли и вправду понемногу расступались, за их поредевшей стеной снова замаячили черные громады гор, которые теперь казались совсем близкими. Следующие три сотни шагов мы преодолели почти бегом. Лес обрывался на самой границе широкого плато, ведущего к вздымающимся к облакам стенам Северного Кряжа.

– Пришли, – шумно выдохнула Лора.

Метрах в пятистах от нас, прямо в центре открывшейся нашему взору долины, высилась ажурная башня, похожая издалека на уменьшенную копию известной на весь мир поделки Эйфеля. Вид портил только огромный металлический шар, венчавший эту странную и величественную конструкцию.

Представшая перед нами постройка, конечно, не выглядела точной копией башни Ворденклиф, которую Никола Тесла соорудил в начале прошлого века на Земле, но весьма походила на нее. Широкое основание постепенно сужалось к вершине, где была смонтирована сферическая антенна, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся не сплошной, а собранной из множества металлических сегментов, напоминающих решетку. На небольшом отдалении от башни виднелся одноэтажный деревянный домик, совсем терявшийся на фоне этого громоздкого, но потрясающе красивого сооружения. По всей видимости, там и располагалась лаборатория покойного ученого. А возле домика, прямо за низкой оградкой, поблескивал металлическими боками угловатый локомобиль.

Не сговариваясь, мы быстрым шагом преодолели отделявшее нас от башни расстояние. На всякий случай я взял ружье на изготовку, хотя вокруг не наблюдалось ни одной живой души. Вблизи удивительное строение производило еще более завораживающее впечатление. Замысловатая ажурная конструкция казалась очень легкой, воздушной, но вместе с тем основательной. Ее строгие линии только подчеркивали огромный труд, вложенный в эту вышку строителями. Мой взгляд скользнул по арочным сводам, опустился вниз, и я почувствовал, как по спине пробежал предательский холодок. К каждой из четырех опор башни было примотано обычным медицинским бинтом несколько цилиндров небольшого диаметра, в которых без труда угадывались динамитные шашки. От заложенных зарядов вился по земле бикфордов шнур.