Константин Калбазов - Вепрь

— Ну-ну. Давай попробуем.

Вообще-то самоуверенность — это грех. Интересно, является ли грехом глупость? Хорошо хоть Виктор имел дурную привычку раз в неделю не доверять самому себе. Иначе неизвестно, чем все это могло закончиться. Впрочем, почему неизвестно? Нетрудно догадаться, что будет с теми, кто оказался в эпицентре взрыва, — труп, причем изрядно нашпигованный чугунными осколками.

Трубку и запал они изготовили за один день, ничего особенно сложного. А так как к вечеру все уже было готово, причем в тройном экземпляре, то пошли испытывать изделие. Для этого Волков вооружился старым мушкетом, одним из трофеев. Использовать для испытаний хорошее оружие ну никак не хотелось, мало ли — разорвет ствол или еще какая напасть. А старье не жалко, пусть его. Вот только беду он ждал не с той стороны.

Вкопали в землю кол, прикрепили к нему мушкет, насадили гранату. Виктор воспользовался уже отработанным приемом, а именно — привязал к спусковому крючку длинную бечевку, после чего они с Богданом и ребятами, не пожелавшими оставаться в стороне от испытаний, спрятались в овраге, одни головы торчали из-за края. А как же — любопытно ведь! Мысленно помолившись, «изобретатель» дернул за веревочку. Замок сработал как надо, подпалив затравку, а вот потом… Казалось, взрыв произошел в тот момент, когда граната еще была на стволе. Похоже, оружие безнадежно испорчено. Да что там оружие! Они с такой силой вжались в землю, словно обнимали мамку родную. А что прикажете делать, если осколки свистят прямо над головой? Можно было и подлиннее выбрать веревочку, но ведь особых опасений не было. Виктор был полностью уверен, что все срастется, непременно срастется, и никак иначе. А вот не срослось.

— Что это было? — ошалело поинтересовался Богдан и сплюнул лезущие в рот травинки, налипшие на бороду и усы.

— Все целы? Ребята?

— Ага, целы, дядька Добролюб.

— А чего это она? — разочарованно произнес Мишка. Ни капли страха, словно и не он только что к земле припадал, — одно лишь разочарование в голосе. А как же! Они ведь тоже участвовали, помогали, а тут такое непотребство.

— Сейчас будем разбираться.

С этими словами Виктор выбрался из оврага и потрусил к мушкету. Остальные последовали за ним. Судя по всему, граната взорвалась не на стволе, но все же немного с него соскользнула. Оружие было в порядке, если не считать пары-тройки царапин на ложе и прикладе. Может, неудача — просто случайность, но даже если и так, то нужно разбираться, как же это могло оказаться возможным. Ведь одна такая «случайность» — и весь десяток может положить, к чертям собачьим! Виктор долго стоял над мушкетом, вертел в руках вторую гранату, всматривался в прихваченные листки с чертежами, а вернее, схемой. Но на ум ничего не шло.

Так. Стоп. Эдак ничего не поймешь. Единичный случай — он и есть единичный, а нужна статистика. А что такое статистика? Это вывод, основанный на многократном повторении. Значит, заряжай. Дурное дело — нехитрое. Зарядили, отбежали. Бабахнули. Правда, теперь Виктор никому не позволил наблюдать за процессом стрельбы, доверив эту ответственную роль себе одному. Опять взрыв. Опять осколки. Опять неудача. Причем на этот раз посерьезнее, чем в прошлый. Одним из осколков повредило замок, ну и дереву досталось побольше.

— Да-а, этот мушкет уж не зарядить. Нужно чинить. Отложим на завтра. К обеду худо-бедно наладим, — предложил Богдан.

У ребят глазки сразу загорелись. С оружием возиться им было интересно. И не столько стрелять нравилось, хотя и это тоже, сколько именно возиться. Переделка кресал на пистолях и карабинах, изготовление запалов к гранатам — уже полностью их епархия. Правда, в последнее время было уже не так любопытно, ведь приходилось делать одну и ту же работу, а хотелось нового. Глядя на них, Виктор подумывал, что надо бы все свои знания начинать потихоньку передавать, глядишь — и польза Брячиславии выйдет. А то ведь от его казаков-разбойников польза только ему, потому как дышать легче.

— Мушкет — не проблема. Их-то как раз много. Главное — понять, что не так. Смотрю и ничего не вижу. Первак!

— Да, дядька Добролюб.

— Давай домой, там в оружейной возьми мушкет из правой пирамиды — и мигом обратно.

— Дак там же заперто.

— Держи ключ, только мигом. Дотемна нам нужно обернуться.

— Опять будешь стрелять? — спросил Богдан, глядя в спину убегающему пареньку.

— Буду, — упрямо заявил Виктор. — Если ничего не выйдет — буду и завтра, и послезавтра, пока не пойму, в чем причина.

— Вот и я о том. Может, сначала разберемся, что не так? Вначале, допустим, просто чугунной чушкой стрельнем, поглядим: а может, она и не полетит, может, заряда не хватит. Ведь пуля — она куда легче.

— Это пустое, Богдан. Полетит, никуда не денется. Как далеко, не знаю, но полетит. Тут другая оказия, и нужно решать с запалом. Что-то мы упускаем, не видим. Должно оно так работать, вот должно — и все тут. Ну вот случился выстрел. Дым, — о газах Богдану говорить бесполезно, поди потом объясни, что такое «газ», — давит на донышко и выталкивает гранату, пламя от сгоревшего пороха поджигает порох в трубке, попасть в основную камеру он не может, поскольку трубка плотно входит в отверстие, а донышко это вкручивается в корпус. Но как-то огонь все же туда попадает. Как?

— Дядька Добролюб, а можа, дым заталкивает трубку в гранату? — высказал предположение самый младший, Мишка.

— Чудак. Как он ее затолкает? Граната получает ускорение, тяжелый свинец давит вниз и прижимает трубку. Когда вы дурачитесь, раскручивая ведро с водой, — она не выливается, даже когда ведро кверху дном. Тут то же самое. Только когда граната ударяется вот так, благодаря вот этому лоскутку, свинец втягивает горящую трубку вовнутрь и она поджигает порох внутри.

— А можа, дым толкает сильнее, — не сдавался парнишка. — Эвон куда пулю бросает! Так силища там какая, не чета нашим рукам.

Хм. А что, может, поговорка про уста младенца как раз сейчас и актуальна. Это этот-то крестьянин, понятия не имеющий о физике и механике, будет указывать Виктору? А в чем он неправ, собственно? Ну да, объяснение у него так себе, на уровне дошкольника двадцать первого века, но ведь суть от этого не меняется, рассчитать-то ты ничего не можешь, так почему же он неправ?

Вернулся Первак. Приладили и снарядили следующий мушкет. Только на этот раз Виктор насадил лишь запал с хвостовой частью, которые, по сути, представляли собой единое целое, а саму гранату убрал в сторону. Отошли, выстрелили. Виктор скривился, словно съел лимон. А чему радоваться? Даже искать не надо, куда унесло конструкцию. Вон летит хвостовая часть, полоща куском ткани, а вон, по другой траектории, более пологой, мелькнул росчерк, похожий на трассер. Как говорится, вылетели вместе, а потом каждый отправился своей дорогой. Так что прав оказался мальчонка, а вот он ошибался.