Тимур Туров - Факелы ада

Турнов заскрипел зубами, но остался на месте, держать щит и наблюдать за тем, как сражаются другие.

Атаковавших «Контакт» маах’керу было около двух десятков, причем почти все умели пользоваться магией. Но едва собравшиеся в зале колдуны оправились от неожиданности, как бой закончился: прорычал что-то Милинович, выбросив перед собой руки, и двое его сородичей отправились в беспамятство. Один из Наблюдателей пустил в дело «живое пламя», и незадачливый оборотень превратился в кучку пепла на полу.

В зале наступила тишина, нарушаемая стонами кого-то из пострадавших, потрескиванием огня там, где пылало одно из кресел, и храпом маах’керу, угодивших под усыпляющее заклинание Ивана.

– Неплохо повеселились, – сказал альв, проявляясь из невидимости под потолком.

Предводитель «Союза семи» кинул на «голубого» яростный взгляд.

– В жопу такое веселье, – сказал он. – Я на него не рассчитывал. А ты?

Новый взгляд, ничуть не холоднее прежнего, достался Милиновичу.

– А что я? – сказал тот, скалясь не хуже вампира. – Эти все, похоже, с Автозавода, и я им не указ, да и выглядели они так, словно обдолбались… Или вы мне не верите?

– Он не врет, – сказал Олег. – Он ни при чем.

– Да? – вскинулся Иван. – Это возможно. Но ведь есть еще и Симентьев, вполне способный пожертвовать одним из подшефных колдунов ради большой цели…

– И есть один не особенно умный вампир… – начал Милинович, демонстрируя обычное для его сородичей отсутствие выдержки.

– Подождите! – вмешался Турнов, переводя взгляд с верог, бледное лицо которого начало розоветь, на маах’керу, чьи острые уши сердито ходили туда-сюда. – Какого ерша? Вы что, не понимаете, что все это затеяно ради того, чтобы перессорить нас?! Дабы попытки узнать, что случилось на «Радии», закончились здесь и сейчас одной большой склокой!

– Щит убери, – вполголоса посоветовал Антон Григорьевич.

Защитное заклинание не мешало говорить, не требовало особых затрат энергии на поддержание, и Олег, честно говоря, о нем просто забыл.

– Чтобы перессорить? Это? – Иван указал на стену, «украшенную» радужным пузырем, затем на горящее кресло и на лежащих оборотней. – Маловероятно. Кто способен затеять подобное, у кого хватит наглости и сил?

– А это мы сейчас узнаем. – Маленький Наблюдатель из ордена Белых Вихрей наклонился и поднял одного из усыпленных маах’керу, причем сделал этот так легко, словно тот вообще ничего не весил. – Мне кажется или у них у всех были вот такие штуки?

И он ткнул пальцем в круглый значок на груди «фиолетового» – белый волчий след на черном фоне. Олег подумал, что где-то видел нечто подобное, но отвлекся на снятие щита, и мысль ушла, а в следующее мгновение стало не до нее.

– Не кажется, – предводитель «Союза семи», физиономия которого вновь стала по-вампирски бледной, присел на корточки и перевернул на спину еще одного из нападавших, в кожаной куртке, – у того значок был приколот к воротнику.

– Многие из молодых сейчас таскают нечто подобное, всякие финтифлюшки, – проворчал Милинович, – и у нас тоже кто-то… Хотя постойте, это не просто побрякушка, он же фонит!

Олег пригляделся и заметил вокруг значка слабое свечение. Оно говорило о том, что это не обычное украшение, а амулет, магическое устройство с собственной аурой, в данный момент стремительно разрушающейся.

– Фонил, – сказал Наблюдатель из Белых Вихрей, когда значок на груди поднятого им оборотня осыпался черным пеплом, а мгновением позже то же самое случилось с кругляшом на воротнике кожаной куртки.

– Надо сохранить хоть одну такую вещицу! Быстрее! – скомандовал Иван, и маги из разных орденов без возражений бросились исполнять его команду. – Триста лет живу, а такого не видел… Эй, парни, чего замерли? Вяжите их всех, займитесь ранеными и потушите этот чертов пожар!

Вторая часть приказа относилась к чародеям из «Союза семи».

Олег вытащил из-под кресла неведомо кем закинутого туда маах’керу, пребывавшего без сознания, но у того от значка осталась лишь воткнутая в майку булавка. Антон Григорьевич добрался до еще одного из нападавших, но смог лишь понаблюдать, как искомый объект превращается в щепотку черного порошка.

Вообще, судя по разочарованным возгласам, успеха не достиг никто.

Зато во всем, что не касалось поиска значков, дело сдвинулось с мертвой точки – огонь потушили, пострадавшим, а их оказалось пятеро, оказали помощь, разорвали занавес на веревки и связали всем пленникам руки.

– Все ясно с этими штуками, – сказал Парадэль, хмуря лоб. – Активируемые по приказу извне амулеты самоуничтожаются, исполнив вложенную в них программу. Но кто мог изготовить их в таком количестве и украсить ими этих «фиолетовых»?

– А это мы сейчас узнаем, – повторил Наблюдатель из Белых Вихрей, аккуратно усадив спящего оборотня в кресло первого ряда. – Ну что, кто будет беседовать с молодым хищником? Достопочтенный верог на правах хозяина? Достопочтенный Милинович в качестве оказавшегося под подозрением? Или я в силу имеющихся у меня особых умений?

И он улыбнулся так, что Олегу захотелось немедленно выйти.

Нет, он не был неженкой, в Афгане видел всякое, сам участвовал в допросах пленников. Но еще он знал, насколько извращенные вещи умеют и любят делать «бесцветные» с собой и с другими. Чужие муки для них лишь средство достижения цели и не более того.

– Я сам, – Иван поглядел Турнову прямо в глаза. – А Рыцарь пусть постоит рядом.

– Ладно, если нужно, то постою, – сказал Олег.

Он прошел туда, где находился предводитель «Союза семи», все остальные расположились вокруг. Разбуженный маах’керу вздрогнул, открыл глаза, светло-голубые и совершенно пустые, как у новорожденного.

– У него деформировано тело Силы в районе верхней чакры, – заметил Парадэль, – и у прочих тоже. Но деформация потихоньку проходит. Похоже, это результат воздействия тех самых амулетов.

Олег видел ауру сидевшего в кресле «фиолетового», ту энергетическую оболочку, которая имеется у любого живого существа и среди посвященных именуется «телом Силы». Но для того чтобы разглядеть крошечное искажение в его верхней части, у Турнова не хватало опыта, да и остроты магического зрения тоже.

Голубоглазый оборотень вздрогнул еще раз, и взгляд его стал осмысленным.

– Ага, ты очухался, – сказал Иван. – Значит, можешь говорить, и я надеюсь, что будешь, поскольку если не будешь, я возьму тебя на «короткий повод» и просто заставлю.

– Где я? Что происходит? – прохрипел маах’керу, дергаясь так, что импровизированные путы затрещали.

– Тихо ты! – рыкнул Милинович. – Ты что, не помнишь, как тут оказался?

– Нет, не помню. А где я и кто вы такие? – сказал голубоглазый, и в словах его не было ни капли лжи.