Илья Тё - Тюрьма для Господа Бога

Переводя дыхание, противники застыли друг напротив друга на расстоянии пары метров. Их взгляды пылали! Оба теперь были безоружны, катарец держался за поврежденный перчаткой кадык, с ладоней капала кровь. Гор задыхался в глухом шлеме и левая рука в ошметках бронированной рукавицы сильно саднила.

В следующее мгновение противники бросились друг на друга!

Гор прыгнул открыто, вынимая меч на ходу, но чернокожий лишь сымитировал бросок. Уклонившись от столкновения с панцирным консидорием, он метнулся правее, кувыркнулся, что было сложновато с его больной рукой, и с ловкостью циркового гимнаста подхватил с пола свой меч!

Прежде чем Гордиан обернулся, ворочая телом в тяжелой кирасе, «черный» взмахнул клинком и с размаху ударил по правой руке, выбивая тяжелый полутораручник.

О, дьявол! – выдохнул Гор.

Бастард со звоном отлетел в сторону, а онемевшая от удара кисть бессильно повисла.

– Умри!!! – заорал катарец, нанося своим палашом удары по прикрытому металлом боку и плечу Гордиана. – Сдохни, тварь!

Лавзеец пошатнулся. Кираса выдержала, однако положение стало критическим. Если позволить «черному» еще несколько мгновений безнаказанно лупить мечом, лезвие найдет свою щель.

И тогда, уже задыхаясь от тяжести кирасы и жаркого шлема, Гор просто протаранил своего противника, как бронебойный снаряд крепостной вал. Ускорение, помноженное на вес доспеха и отчаяние бывшего демиурга, сделало столкновение сокрушающим!

Гор буквально впечатал катарца в стену, как за несколько секунд до этого его самого вбил в штукатурку охранник с мечом. Однако результат был иным. Гор находился в доспехе, разогнался с большего расстояния и столкнулся с катарцем с гораздо большею силой. Металл кирасы врезался в кости и плоть! Со стен посыпалась пыль.

Удар пришелся к тому же на больную руку, и чернокожий громко застонал, однако не выпустил своего оружия. Через мгновение оба противника, как два потерявших равновесие бегемота, оказались на полу. Гор навалился, стараясь сломать выпуклым обводом кирасы грудь своего врага и вырвать из его окровавленных рук эфес злосчастной скьявоны, но тщетно.

Силы уже оставляли обоих консидориев. Гор был физически мельче и слабее негра, но серьезная рана у того уравнивала шансы. Тогда, не в силах вырвать рукоять единственного оружия, Гор зафиксировал руку врага, прижав ее к полу и принялся с размеренным упорством долбить козырьком своего шлема в лицо «черного консидория»…

Негр закричал…

После четвертого или пятого удара тело нового чемпиона в среднем весе судорожно дернулось и затихло. «Легкий чемпион» Гор вырвал из омертвевших рук меч и, не желая удостоверяться в своей победе иным способом, вонзил лезвие в солнечное сплетение, пригвоздив живучего фехтовальщика к полу его же оружием.

Тело даже не дернулось. Значит – труп.

Сдернув окровавленный шлем, Гор вытер дрожащими руками красные брызги с физиономии и посмотрел на врага. Палаш монотонно покачивался в середине его распластанного тела, а вместо лица был ужас из обнаженных костей и рваной плоти.

Гор посмотрел на шлем. Надо же, козырек ни капли не пострадал. «Ни капли!» Учитывая способ, которым только что было совершено убийство, выражение «ни капли» звучало как-то нехорошо. А, к черту! – подумал Гордиан и поднялся на ноги.

Легкое головокружение мешало двигаться, но он развернулся и взглянул наконец на Лисию. Затем на часы – от момента, когда он вошел в комнату, прошла всего пара минут. Шум они подняли изрядный, но до того, как кто-нибудь из прочих постояльцев сюда ворвется, еще есть время.

Отбросив шлем, который более невозможно было использовать из-за мерзкой кровавой слизи, залепившей забрало, он подошел к девушке, вытащил кляп и срезал путы. Лисия упала в его объятия, тихо всхлипывая от только что увиденной кровавой бойни. Да уж, это не развлекательное видео.

На шее девушки, прикрывая хомут, был намотан шелковый шарф, который в Бронвене носили многие наложницы. Гор снял красивую тряпку, спрятал шелк в карман, затем погладил Лисию по спине и зашептал, успокаивая:

– Тихо! Тише-тише-тише. Соберись. Нужно уходить.

Вероятно, это были не те слова, которые следует говорить только что спасенной и любимой девушке, однако Гордиан нужных слов не знал. К тому же счет шел уже на секунды и из здания следовало выбираться.

К его удивлению, Лисия кивнула и быстро вытерла остатки слез. Все-таки она была рабыней, а значит, хорошо владела собой и умела сдерживать эмоции. Гор еще раз приобнял бедняжку и повлек к выходу.

На ходу он подхватил валявшийся на полу укороченный мушкет и проверил оружие. К сожалению, в ствол была вогнана пуля, а не картечь – в данной ситуации картечь была бы предпочтительней.

Хранить тишину уже не было смысла – на авеналии должны были уйти почти все, но наверняка в доме осталось несколько человек. Все эти люди явно подняты на ноги шумом с верхнего этажа, так что тихо выскользнуть не получится.

Что же, подумал Гор, тогда выйду с шумом!

Они пробежали через общий зал и оказались в коридоре. По лестнице навстречу уже поднимались три человека, судя по виду – привратники и служки, не более того. У одного, впрочем, в руках был мушкет, обычный, а не обрезанный, как у Гора.

Лестница была узкой, люди шли один за другим и остановились как вкопанные, увидев окровавленное лицо консидория и растрепанную девушку со следами веревок на плечах и запястьях.

Промедление в этой ситуации было подобно смерти! Резко и довольно грубо сбив девушку наземь, Гор поднял свой мушкет и выпалил вниз с расстояния в десять ступенек. Пуля прошила первого вооруженного слугу, пройдя тело навылет, и зацепила второго, который с поросячьим визгом рухнул на пол и попытался уползти с места стычки на четвереньках. Потом дернулся и затих. Человек с ружьем, напротив, осел довольно медленно, глядя изумленными глазами на своего убийцу.

Гор резко оттолкнул первого ногой, ускоряя его падение, и пнул сапогом под зад второго, чтобы освободить проход. Отбросил в сторону мушкет, широким движением выхватил из-за спины полутораручник, не переставая, впрочем, все это время сокращать расстояние до врага, шагая по ступенькам в прежнем спокойном темпе.

Увидев устрашающее холодное оружие, третий несчастный, стоявший все это время как вкопанный и с раскрытым от шока ртом, попытался немедленно ретироваться, развернувшись, чтобы прыгнуть через ступени вниз.

Взмахнув огромным, для метательного оружия бастардом, с разделявшего их короткого расстояния Гордиан метнул тяжелый меч через голову как молот.

Промахнуться на такой дистанции было невозможно, и горе-прислужник с раскроенным черепом, гулко перекатываясь, слетел по лестнице.