Сергей Тармашев - Наследие

На седьмые сутки груз из Тусона не пришел. Зато пришла шифрограмма командующего рейдом, и рота капитана Мэрфи в срочном порядке убыла в город. Вместе с ними ушли оба грузовика со сжиженным кислородом. На следующий день пришла еще одна шифрограмма, и в город убыла вторая рота. К вечеру первая рота вернулась без машин с кислородом, привезя с собой целый караван загруженного артефактами транспорта, и приказ третьей роте готовиться сменить вторую. Капитан Мэрфи, и без того не отличавшийся добротой, был настолько зол и мрачен, что все без исключения в лагере старались держаться от него подальше. Голодные и усталые солдаты, вернувшиеся из Тусона, отнекивались, не желая отвечать на вопросы, и о том, что же произошло, удалось узнать только на следующий день, когда вернулась вторая рота.

По версии медиков, широко распространенная в городе песчанка под воздействием тусонской бактерии получила неизвестную ранее мутацию. Если попавшее в воздушные фильтры скафандра насекомое погибает, теряя свою целостность, то внутрь скафандра попадает опасный токсин, содержащийся во внутренностях песчанки. И человек оказывается под угрозой неизвестного биологического заражения, вызывающего острое расстройство психики. Проблема в том, что если облако песчанки можно выжечь огнеметами, то отдельные особи практически незаметны, и отследить их невозможно. В составе каждой археологической партии и группах охраны из второго батальона уже имеется по нескольку подвергшихся заражению людей. Их преследуют галлюцинации, в результате чего они ведут себя крайне агрессивно. Чтобы защитить других людей, солдатам пришлось несколько раз применять оружие на поражение. К счастью, эта болезнь оказалась не столь безжалостной, как тусонская бактерия. Многие люди оказались к ней невосприимчивы, но в целях предосторожности все работы теперь ведутся в режиме полной герметизации, на автономном кислородном питании.

На всякий случай Дика направили к медикам на сдачу крови. Те полдня мурыжили его различными медицинскими тестами, после чего заявили, что к болезни у него иммунитет, и отпустили восвояси.

Ночью он проснулся от грохота выстрелов и спросонья решил, что снова находится в атакованном лигами «Паркере». Он торопливо надел снаряжение, схватил винтовку и, спрятавшись за дверным косяком, пинком распахнул входную дверь. Дик, вспоминая действия Мэрфи, присел на корточки и выпрыгнул наружу, стремясь пройти дверной проем как можно быстрее и при этом не быть легкой мишенью. Он упал на землю, тут же откатился в сторону, укрываясь за колесами стоящих рядом грузовиков, и изготовился к бою. Однако вокруг ничего не происходило. Лагерь спокойно спал, никто не бил тревогу и не бежал отражать нападение. До Дика начало доходить, что он принял ночной кошмар за реальность, и он вылез из-под машины. Надо же было так облажаться, с досадой думал он, зло отряхивая песок со скафандра. Если кто-то заметил это нелепое представление, то уже завтра над ним будет смеяться весь лагерь. Хорошо еще, что в эту ночь все его товарищи по дому-палатке находились в карауле и внутри он был один.

Закончив со скафандром, Дик огляделся по сторонам и понял, что стрельба раздается со стороны блокпоста на дороге. Спать уже не хотелось, и он решил, что раз уж оказался на улице, то не помешает выяснить, в чем дело. Он вернулся в палатку, включил режим кварцевания и вышел, загерметизировав дверь. Затем, стараясь сильно не загружать еще побаливавшую ногу, поковылял в сторону блокпоста. В темноте было хорошо видно, как установленный на блокпосту прожектор бьет в сторону Тусона и пулеметчики посылают короткие частые очереди вслед за лучом света.

– Помощь нужна? – Дик, пригибаясь, нырнул за мешки с песком, устраиваясь рядом с одним из пулеметных расчетов.

– Нет, все под контролем, – ответил пулеметчик, посылая за лучом прожектора еще одну очередь.

– А что случилось-то? – Дик взял у солдата бинокль и осторожно посмотрел в бойницу.

Метрах в трехстах от блокпоста поперек дороги стоял развороченный пулями джип. Шарящий вокруг него луч прожектора выхватывал из темноты лежащие на песке неподвижные тела. Круг света уперся в испещренную пробоинами дверь, и Дик увидел простреленный в нескольких местах бортовой номер Шесть-Одиннадцать.

– Из города передали, что у троих из второго батальона от местной песчанки съехала крыша. Они уселись в джип, окатили из огнемета нескольких гражданских и собрались к нам. – Пулеметчик еще раз вгляделся в цель и удовлетворенно отстранился от пулемета. – Вот мы их и встретили! – Он вышел в ближний эфир и довольным голосом гордо доложил: – Цели уничтожены, сэр!

– Хорошая работа, рядовой! – ответил ему кто-то из начальства. – Уничтоженного противника наблюдаю отчетливо. Отбой тревоги! Санитарной группе приступить к очистке дороги!

Где-то рядом затарахтел двигатель, из-за блокпоста выехал джип с санитарами в автономных скафандрах биологической защиты и направился к расстрелянной машине. Трупы погрузили в раздолбанный джип, на буксире оттащили его подальше в пустыню и подожгли.

Дик возвращался обратно в дом-палатку, вспоминая смеющиеся лица сержанта и солдат из Шесть-Одиннадцать и не понимая, когда же свои боевые товарищи успели стать для них противником, уничтожение которого производится с профессиональным азартом. Остаток ночи ему вновь снились кошмары. Первый батальон в полном составе вел огонь по одинокому джипу, и эфир гремел криками «Вижу противника!», но вместо лигов или потерявших разум археологов, за рулем мечущейся под градом пуль в смертельной ловушке машины сидел сам Дик.

Еще через два дня запасы кислорода подошли к концу, и командование приняло решение закончить раскопки. Первую роту вновь вызвали в Тусон, остальные получили приказ готовиться к отъезду, составляя машины в караван. С наступлением темноты стали возвращаться археологические партии. Автомобили приходили по две-три единицы, иногда поодиночке, всегда в сопровождении охраны, и сразу же встраивались в колонну. В результате продовольственная служба сбилась с ног, оббегая машины и разнося людям пищу.

К рассвету было объявлено, что рейд полностью собран, и вторая рота ушла в сторону Финикса на проверку дороги. Дика вызвал Мэрфи и определил ему место в своем джипе, на заднем сиденье рядом с пулеметчиком, сразу предупредив, что Картрайт без команды не имеет права не только трогать хоть что-то руками, но даже дышать. Как только небо просветлело, колонна отправилась в путь. На обратной дороге поломки транспорта посыпались, как из рога изобилия. Остановки на вынужденный ремонт следовали одна за другой, и окраин Финикса удалось достичь лишь далеко за полдень. Здесь колонну встретила вторая рота, рейд встал, и в воздух подняли вертолет. Он вернулся меньше чем через час, и командование в срочном порядке собрало совещание, на которое был вызван и Мэрфи.