Сергей Тармашев - Наследие

Вскоре наша комиссия приказом министра МПР Артюхова была распущена. Как нам объявили, вследствие того, что функции свои она исполнила полностью, больше исследовать нечего и потому необходимость в комиссии отпала. На первый взгляд, все логично, вот только совсем недавно я узнал, что подобная комиссия только что создана вновь, приказом все того же Артюхова, но уже в другом составе. У меня сам собой возник простой вопрос: чем же министра не устроил старый состав? Уж не тем ли, случайно, что результатами нашей работы осталось недовольно российское ГМ-лобби?

– Действительно странно, – согласилась Алена, – а это точная информация? Ошибки быть не может?

– Исключено, – Баранов отрицательно качнул головой, – руководителем новой комиссии назначен серьезный ученый, академик Российской Академии Сельскохозяйственных Наук Михаил Сергеевич Соколов, с которым я знаком уже очень давно.

– Все это более чем странно, – повторила она, подчеркивая заметку в блокноте жирной чертой.

В этот момент диктофон издал предательский писк, сообщая о том, что его батарейки собрались в мир иной.

– Похоже, наше интервью окончено? – весело прищурился Баранов.

– Похоже так, – Алена виновато улыбнулась, – на самом деле полученной информации мне хватит надолго, я даже всерьез переживаю, чтобы не запутаться в ней по неопытности.

– Ничего страшного! – ободрил ее ученый. – Если возникнут вопросы, вы не стесняйтесь, звоните, приезжайте, я буду рад помочь.

Они попрощались, и Алена покинула скромный кабинет ученого.

На улице как всегда было холодно, на небе собирались подозрительно темные тучи, довольно прозрачно намекавшие на возможный дождь. Алена, поежившись, забралась в машину, но теплее от этого не стало, за время долгого интервью салон «Кайена» успел остыть до уличной температуры. Алена включила печку на полную мощность и откинулась на спинку сидения, ожидая результата. Ехать в холодной машине не хотелось. Пока салон прогревался, она достала блокнот и принялась изучать сделанные во время интервью пометки. Информации действительно оказалось слишком много, тут по одним тезисам не разберешься, а запасных батареек к диктофону, как назло, не оказалось. Надо будет заехать в магазин.

Стук пальцев по ветровому стеклу отвлек ее от раздумий. Она оторвала взгляд от блокнота и посмотрела в окно. Перед дверью стоял горбатый, донельзя замызганный бомж в каком-то немыслимом рванье, с лицом, наполовину заляпанным грязью, наполовину затянутым самодельной повязкой из остатков чуть ли не сгнившей лыжной шапочки с застарелыми следами крови. Общую картину довершали нелепые ободранные очки с обломанной дужкой и треснувшими стеклами, скрепленными грязной полоской скотча. Бомж что-то настойчиво требовал от нее.

– Дай мелочи, красавица! – хрипло донеслось из-за стекла. – Помоги голодному, подай на хлеб Христа ради!

Бомж прислонился ладонями и лицом к стеклу, отчего его чумазая физиономия заняла собою все окно.

– Сколько не жаль, дочка, не оставь в беде инвалида! – продолжал домогаться бомж, все сильнее прижимаясь к стеклу.

В какой-то момент Алене показалось, что она чувствует исходящую от него вонь прямо сквозь автомобильную дверь. Она торопливо нашарила кошелек и не глядя вытащила оттуда купюру. Банкнота оказалась тысячерублевой, но сейчас это значения не имело, Алене казалось, что бомж с минуты на минуту от усердия просто выдавит ей ветровое стекло. Она коротко нажала на кнопку электроподъемника, опуская дверное стекло буквально на сантиметр, и торопливо просунула в образовавшуюся щель купюру.

– Ай, спасибо! – расцвел бомж. – Не дала сирому инвалиду умереть голодной смертью! Дай бог тебе счастья, доченька, и мужа хорошего! – Он вдруг засуетился, шаря за пазухой, и извлек на свет белый жутко грязную тряпку. – А вот я тебе сейчас это, машину вымою, окошки, значит, протру!

Воображение живо нарисовало ей последствия этого процесса, и Алена пришла в ужас.

– Нет-нет! – воскликнула она, закрывая окно и судорожно нашаривая рукой рычаг автоматической коробки передач. – Не надо! Я уже уезжаю, я тороплюсь!

– Дык, я это, я быстренько! – успокоил ее бомж. – Семь секунд! – Он решительно принялся мусолить тряпкой по ветровому стеклу.

Окно моментально покрылось мутной пленкой какой-то грязи.

– Я уже уезжаю! Спасибо! Ничего не надо! Спасибо! – возопила Алена, чуть ли не в пол утапливая педаль газа.

«Кайен» взревел могучим движком, звук которого тут же заглушил визг резины бешено проворачивающихся колес. Автомобиль резко рванулся назад, пронзительно запищал сигнал парктроника, и Алена машинально ударила по тормозам. Сзади раздался душераздирающий визг покрышек экстренно тормозящего автомобиля, возмущенный гудок клаксона и крепкая ругань. К счастью, столкновения не произошло, «Кайен» замер в каких-то сантиметрах от капота чужого автомобиля. Его водитель высунулся в окно чуть ли не по пояс и громогласно принялся рассказывать Алене и всем мимо проходившим собственную теорию о женщинах за рулем вообще и о таких молодых и сопливых, как она, в частности. Наблюдавший за всей этой картиной бомж виновато пожал плечами и, почесываясь по всему телу, побрел прочь, что-то бормоча себе под нос. Алена поспешила по-скорее покинуть место стоянки, чуть было не ставшее местом происшествия.

Первым делом пришлось заехать на мойку, чтобы отмыть грязищу, налипшую от бомжа на дверь машины и ветровое стекло. Пока мойщики возвращали ее авто прежний вид, Алена понемногу пришла в себя, отходя от инцидента с бомжем. Вот ведь паразит, поморщилась она. «Подай инвалиду, дочка!» Тоже мне, инвалид. Руки и ноги на месте, да и возраста явно не пенсионного. Если и инвалид, то только на голову, блин. Как он сказал? «Дочка»! Алена представила, что было бы, будь у нее такой вот эксклюзивно ароматизированный папочка, и невольно рассмеялась. Бывает же такое. Попала в приключение на ровном месте, хорошо еще, обошлось без аварии.

После мойки она решила сразу отправиться домой, работать с диктофонной записью в офисе, среди множества любопытных ушей, ей не хотелось, да и в сложившейся ситуации это будет не самым верным решением. Дома в одиночестве можно было обдумать всю полученную информацию гораздо спокойнее и продуктивнее. Она позвонила в офис и предупредила редактора, что сегодня ее не будет. Оставалось только купить батареек к диктофону.

Дома Алена четырежды прослушала запись, тщательно обдумывая каждую фразу Баранова. Ситуация с ГМО складывалась совсем не детская, это было видно сразу. Весь хоть сколько-нибудь заинтересованный в данном вопросе мир разделился на два противоборствующих лагеря, каждый из которых решительно отстаивал свои позиции. Власть, деньги и наука плотно перемешались друг с другом в тугом международном клубке противоречий. Однако все это не давало ответа на самый главный вопрос, интересовавший ее изначально. Кому и ради чего понадобилось убивать Стасика. Было крайне нереально, чтобы такой безобидный чудак, как он, мог перевесить в какую-либо сторону чашу весов в этом бурлящем страстями споре мировых титанов. Такое вот уже несколько лет не удавалось фигурам и покрупнее, причем намного. Да и зачем вообще надо было убивать Стасика? Гораздо проще было бы его купить, тем более что для ГМ-корпораций, судя по всему, это стало делом привычным, давно поставленным на поток. Конечно, существовала некая вероятность того, что Стасик окажется жутко принципиальным и неподкупным, однако дело до этого явно не дошло. Было ясно, что ему даже и не пытались дать такую возможность. Выходит, Орешников вдруг узнал нечто столь важное, что жизнь его обесценилась практически мгновенно. Но что именно?