Марина Абина - Грибница

— Ну, хорошо, — согласился Ярослав. — Давайте попробуем.

Они уложили мальчика на одеяло под деревом и прождали результата больше получаса, но состояние Данила не изменилось. У Ярослава, который страдал от жуткой усталости, кончилось терпение.

— Ничего не выходит. Хватит экспериментов.

— Может быть нужно ещё время, — неуверенно произнесла Арина. — Или мы что-то не так сделали.

— Да — заклинаний нужных не произнесли, — вспылил Ярослав. — Я отнесу его в постель, а ты напои его бульоном — это скорее приведёт его в чувство.

Но конечно упрямая Арина не послушалась его. Вернее она сделала вид, что согласна с его решением: уложила мальчика в постель, обтёрла его лицо и грудь влажной губкой, напоила, а потом принялась обхаживать усталых парней. Накормила их и отправила спать. Жутко уставший и в край издёрганный Ярослав уснул почти мгновенно, а Арина взялась за выполнение задуманного. В этом ей помогала Ольга.

— Попробуем ещё раз? — спросила старшая женщина.

— Да. Только немного иначе, — кивнула Арина.

Вместе они вынесли Данила из дома и снова уложили под большим деревом в парке.

— Давай уберём одеяла и разденем его, — предложила Арина. — Мне помнится, Ира говорила, что он должен касаться земли голой кожей.

Так они и поступили. Обнажённый худенький мальчик жалко смотрелся на тёмной лесной подстилке под толстенным стволом ясеня. Женщины устроились около него, а позади них вскоре собрались все эму (Арина выпускала их вопреки указаниям Ярослава, когда его не бывало дома). Через несколько минут подошла и Ирина с Никитой на руках.

— Как он?

— Ещё не ясно, — ответила Арина. — А почему надо сделать именно так?

— Мне так приснилось.

— А чем это должно помочь? — этот вопрос задала Ольга, но не меньше он мучил и Арину, переживающую, что своими экспериментами они могут навредить мальчику.

— Так ему проще вернуться, теснее контакт, — не очень уверенно ответила Ира.

— Откуда вернуться? И с чем контакт, Ира? — подалась к девочке Арина.

Та вздохнула, потёрла лоб, словно что-то припоминая.

— Я не уверена, но мне кажется это как-то связано с Грибницей.

— С Грибницей? — недоумённо переспросила Ольга.

— Так мне пояснили во сне, — подтвердила Ира. — Только я плохо запомнила. Во сне всё было так просто и понятно… такое чудесное ощущение, будто…будто… Я не помню! — в сердцах воскликнула девочка.

— Ира, а кто тебе приснился? Это был Сан Саныч?

— Нет, кто-то другой.

— И ты не знаешь кто?

— Как будто кто-то знакомый, — задумчиво произнесла Ирина. — Но я не могу вспомнить кто это. Мне только кажется, что это женщина.

— Хм, — произнесла Арина. — Ещё одна выжившая?

— Я не знаю, — устало отозвалась Ира. — Просто я ей верю. У меня такое чувство, что нужно верить.

— Это будет видно по состоянию Данила, — сказала Арина. — Я бы предпочла, чтобы подобные предупреждения исходили от Сан Саныча. Его-то мы уже знаем.

— Если это связано с Грибницей, он должен быть с ней в контакте. Как вы думаете? — произнесла Ольга.

— Звучит логично, — Арина задумалась. Потом опустилась на колени около Данила и прижала ладони к земле. — Давайте попробуем все вместе позвать его.

Они расселись с трёх сторон от Данила и плотно прижали свои ладони к земле. Каждая из них звала Данила по-своему.

Ольга зажмурила глаза и старалась представить себе лицо мальчика. Ей хотелось вызвать образ смеющегося Данила, но вспоминалось лишь бледное вытянутое лицо лежащего в беспамятстве ребёнка. Невольно Ольга припомнила другое похожее личико, и ей стало так невыносимо больно, что она заплакала и раскрыла глаза. Ира уже протягивала ей спящего Никиту. Когда Ольга прижала к груди своего сына, ей полегчало, и она опять погрузилась в медитацию.

Ирина, вместо того, чтобы вызывать перед собой образ мальчика, пыталась призвать на помощь источник, из которого она узнала как вернуть Данила в сознание. Но мысли странным образом разбегались и ей чудился то удивлённый голос Арины, то курлыканье страусят под ухом (да так близко, что Ира даже отмахнулась от надоед, полагая, что кто-нибудь из них подошёл к ней вплотную). Потом шелест листьев стал таким оглушающим, что сложно было сосредоточиться на чём-либо ином. Да ещё какая-то пичуга прилетела на ясень, под которым они все находились.

Ира удивилась присутствию птицы и её сумбурным мыслям, но не время было отвлекаться, и девочка проигнорировала её назойливое присутствие в своём видении. Когда ей показалось, что вот-вот всё встанет на свои места, всплеск чужой боли снова перевернул всё верх дном — это Ольга вспомнила своего умершего ребёночка. Ира машинально протянула ей Никиту, и тут на неё нахлынуло прозрение.

Чтобы передать малыша в руки матери ей пришлось оторвать от земли левую ладонь (правой рукой она прижимала к себе спящего ребёнка) при этом все её чувства сразу же прояснились. Ира осознала, что эму стоят далеко от них и совершенно тихо, что на ветке дерева над Ариной сидит какая-то птица и чистит перышки, Ольга плачет и она — Ира — знает почему. Только что она всё это видела с закрытыми глазами. Она это чувствовала, но контакт прервался, как только её ладонь оторвалась от земли. «Это действительно всё из-за Грибницы, — поняла девочка. — Она нас всех объединяет! Поэтому я смогла почувствовать присутствие эму, и уловить мысль Ольги о её ребёнке. Поэтому меня так разносит в стороны — ведь Грибницей заражена вся почва вокруг! Получается, что Данил заблудился в ней» Ирина ужаснулась этой мысли и с удвоенным рвением принялась искать в лабиринте ментальный связей таинственную помощницу, которая подсказала ей мысль насчёт грибницы во сне.

Арина в этот момент уже и не помнила, чем ей следует заниматься. Её всю поглотило её собственное открытие. Она была со своими страусами. Всё, что они чувствовали, всё, что видели и о чём думали — всё это было перед ней. Поначалу она пыталась сосредоточится на ком-то одном из них, но от этого только добавлялось неразберихи в голове так как остальные принимались разноголосо требовать её внимания. Тогда она прекратила свои усилия, и тот час же стало легче. Её как бы отнесло от эму подальше и, глядя на них всех вместе, она могла понять, что они пытаются сообщить ей. У эму оказался яркий и пытливый ум. Они постоянно учились. Неспособные летать, они были в постоянном контакте с Грибницей и всякий раз, когда их родители, их ментальные партнёры и учителя касались земли или дерева, они узнавали о мире что-то новое. Для них это было так же естественно, как дышать: ведь они начали учиться, ещё будучи в яйце. Теперь они радовались: ещё никогда мысли их хозяйки не были им так ясны. Эмоции эмоциями, но получать ясные мыслеобразы было куда лучше.