Марина Абина - Грибница

— Думаю, сегодня вечером уже можно будет снять швы, — констатировала Арина, внимательно оглядывая обритые бока и спину Спайка.

Спаниель смирно лежал на животе уже слишком привыкший к ежедневным осмотрам, чтобы дрожать или вертеться.

— А гулять с ним уже можно? — Данил умоляюще взглянул на Арину.

— Можно. Только смотри, чтобы он в реку пока не лез, особенно по утрам: застудит рану и опять воспаление начнётся.

Данил просиял.

— Хорошо, Арина. Я прослежу, не беспокойся!

С тех пор как на спаниеля напали эму, прошло уже две недели, и пёс совсем истомился в доме. Самое большее, что ему дозволялось — это выходить на веранду, чтобы подышать свежим воздухом. Хотя, по правде говоря, поначалу Спайк просто не способен был гулять — он на ногах и то с трудом держался. А всё потому, что в раны, которые нанесли спаниелю эму своими когтями, попало много мусора и началось воспаление.

В тот день, когда это случилось, Ярослав дал Спайку высушенную и спрессованную в виде кости жилу для тренировки челюстных мышц. Спаниель ухватил игрушку-лакомство и отправился с ней на полянку в парке. Как всегда, когда он выходил в парк, вокруг него вскоре собрались любопытные эму, которых хозяева больше не запирали в загоне. Раньше Спайк только радовался бы, что конкуренты оказались в зоне его доступа, но теперь ситуация изменилась. Каждый из эму уже был раза в три тяжелее Спайка и в четыре раза выше. И если раньше они боялись его, поскольку он был больше, то теперь четвероногий Спайк был им просто любопытен.

Пса эти перемены отнюдь не радовали. Эму по-прежнему были Табу, да и размеры их уже превышали допустимые размеры дичи, подходящей для спаниеля. В общем, Спайку оставалось только злиться на надоедливых птиц или же просто не обращать на них внимания. Но сегодня игнорировать их было сложно.

Жила, размякшая от слюны, изжёванная и потерявшая уже форму кости заинтересовала эму. Возможно, они почуяли запах мясного, исходящий от неё, а может быть им просто стало любопытно, что там грызёт спаниель, но так или иначе эму стали к жиле приглядываться и подошли к нему совсем уж близко.

Спайк решил прогнать наглецов. Оставив жилу на траве, он с громким лаем сделал несколько скачков вперёд на ближайших надоед. Те поспешно отступили, но один из оставшихся позади Спайка, воспользовался моментом и завладел вожделённой добычей. Это была неслыханная дерзость, и Спайк не смог её простить. Забыв о запрете хозяев, он кинулся на наглеца, чтобы отобрать своё лакомство. Но не тут то было! Эму и так были значительно выше него, а этот оказался ещё и самым крупным в стае. Попытка Спайка выхватить жилу изо рта вора обернулась провалом: тот просто поднял голову на длинной шее, и жила в его клюве стала для спаниеля недосягаема. Тогда Спайк вцепился обидчику в ногу и тут же был отброшен в сторону. Он приземлился на острый камень и от боли коротко взвизгнул.

В этот самый миг в доме Данил выронил из рук вазу, которую он вытирал от пыли, помогая Ольге с уборкой. Ваза грохнулась об пол и разлетелась на множество мелких осколков. Данил так перепугался, что присел на корточки и закрыл руками голову. Ему показалось, что осколки от вазы каким-то непостижимым образом снова взвились в воздух и летают вокруг него, грозя изрезать всю голову и спину своими острыми краями. И не успел он об этом подумать, как жестокая боль полоснула его по спине. А потом ещё и ещё, и Данил почувствовал, как по его бокам сбегает горячая кровь. Мало того: он увидел, что над ним мечутся какие-то огромные тени. «Приведения!» От ужаса и боли Данил стал кричать, вскочил на ноги и бросился вон из библиотеки, где только что старательно и спокойно протирал пыль.

Ольга, напуганная его громкими криками, кинулась за ним, чтобы спасти от неведомой опасности, но мальчик в ужасе убегал от неё прочь, закрывая голову руками, петляя и пригибаясь, будто от невидимых плетей, что хлестали его спину. Он выскочил в коридор, потом метнулся в раскрытые двери общего зала и устремился к выходу на улицу. Ольга выбежала следом.

Арина в это время была на кухне — готовила обед. Несколько минут назад она принесла из кладовой банку тушонки для борща, и вдруг перед её глазами встало видение свежей говяжьей вырезки и свиных ребрышек. Арина в раздражении бахнула банкой об стол, да так сильно, что банка раскололась и Арина порезала руку об осколок. Внезапная острая боль в руке разозлила её пуще прежнего, и Арина, обмотав раненую руку полотенцем, побежала по лестнице вверх, в библиотеку, чтобы позвать Ольгу — пускай сегодня она приготовит обед.

В библиотеке было пусто, на полу перед камином валялись осколки вазы и Арина в огромном раздражении отправилась искать Ольгу дальше. Перейдя в общий зал, она услышала доносившиеся с улицы отчаянные крики. «Да что это сегодня творится?» — подумала она, выбегая на веранду.

С широкого крыльца ей открылась поразительная и страшная картина: её баловники, её забавные крылатые питомцы, плюшевые шутники и забияки, её любимцы, которых она растила с яйца, кормила человеческой едой и защищала от нападок Ярослава, эти развитые не по возрасту птенцы нападали сейчас на Ольгу, которая стояла над скорчившимся на траве Данилом и отбивалась от них сухой веткой. Руки женщины уже были исчерчены кровавыми полосами по самые плечи, на лице читалось отчаяние и ужас, но она мужественно размахивала своей палкой, отгоняя нападающих с разных сторон эму.

Арина была настолько поражена увиденным, что застыла на месте, не в силах ничего предпринять. Вдруг её кто-то оттолкнул с прохода и по ступенькам вниз пронёсся Ярослав. Он бежал с ружьём, и в его намерениях не приходилось сомневаться. Арина, впавшая в ступор при виде расправы над Ольгой, тот час же пришла в себя, стоило опасности обернуться в сторону её питомцев. Она кинулась за Ярославом и нагнала его, когда он остановился, чтобы прицелится в одного из эму. Прежде чем прогремел выстрел, Арина успела подбить дуло ружья вверх.

Ярослав буквально взвыл от ярости. Его лицо в этот момент было таким страшным, что Арина его не узнала. «Чужак! — пронеслась в голове нелепая мысль. — Нужно защитить Ольгу и Данила!» И она, совершенно не соображая, что делает, но точно, как и сам Ярослав, пылая яростью и злобой, напала на него с голыми руками. Четверо «её» страусят, словно по команде, тот час же оставили в покое Ольгу и устремились на нового врага. И Ярославу пришлось бы туго (ведь бесноватая Арина повисла у него на ружье, а эму, как он заметил краем глаза, уже заходили с боков), если бы ему на выручку не кинулись те трое страусят, которых он сам три месяца назад достал из коконов.