Валентин Холмогоров - Третья сила

Сложнее всего пришлось обычным людям, к которым уже прочно прикрепился термин «одержимые». Кто первым запустил его в оборот, было неизвестно, но Дракон подозревал подчиненных Призрака. Несколько его сотрудников, работавших в Академии, выглядели не слишком удивленными происшедшим, и полковник намеревался в ближайшее время потрясти их на предмет информации. Для игры в секретность сейчас не совсем подходящее время.

Итак, одержимые. Из почти пяти сотен человек, изначально напавших на Академию, к концу боя уцелело около сотни. Остальные либо были убиты псионами, которые защищали свои жизни и жизни своих близких и потому не собирались щадить нападавших, либо совершили самоубийство. То, что кто-то вообще выжил, объяснялось приказом брать «языков» и ослаблением способностей одержимых после гибели координаторов. Хотя ментальные удары продолжали наноситься, их частота и сила упали на порядок. Кроме того, смерть одного члена прайда приводила к временному замешательству среди остальных.

От ворот послышалось завывание сирен.

– Заявились, – недовольно скривился Даниил. – К шапочному разбору.

– Могло быть хуже, – тихо заметила Белоснежка.

Если бы машина со взрывчаткой врезалась в корпус… Потери оказались бы серьезнее самое меньшее на порядок.

Дар вырвался наружу, сметая призванные отсрочить приход пророчества барьеры, и Дракон застонал, сжав голову руками. Он видел сводчатые потолки тоннелей, уводящих в темноту, он видел огонь, кровь и чувствовал боль, стянувшую раскаленным обручем виски, – боль сотен людей, идущих в этот бой, последний бой. Он чувствовал их усталость, их страх. Победа была близка… Очень близка. Но он внезапно осознал, четким и ясным озарением, подобным проблеску солнца в разрыве туч, что для многих этой победе не суждено будет свершиться.

Что ни говори, а человек в любой ситуации остается человеком, ибо с природой или, по желанию, с божественным предназначением спорить весьма и весьма трудно. Будь ты хоть трижды псион, умудренный опытом, закаленный годами тренировок, имеющий за спиною десятки успешных операций по уничтожению Гнезд пришельцев, рано или поздно чувства и эмоции, исключительно твои, человеческие, дадут о себе знать. Эмоции – вообще штука иррациональная и даже порою вредная: они рассредоточивают внимание, мешают трезво мыслить, объективно оценивать обстановку, побуждают к необдуманным, импульсивным действиям. Но никуда от них, увы, не денешься, иначе мы перестали бы быть людьми. Впрочем, когда именно в последний раз я сам называл себя человеком? Вот и сейчас в душном, застоявшемся воздухе кабинета витало легко различимое раздражение, недовольство и досада. Окно хотя бы открыли, проветрили, что ли…

– Да сядь ты уже, не отсвечивай!

Пожав плечами, я поднялся с края стола, на который до этого опирался, и опустился на расположенный рядом скрипучий стул. Фролов выглядел сегодня каким-то чересчур бледным, оплывшим, хорошо заметные мешки под глазами придавали ему сходство с эдаким растрепанным и немного рассерженным филином. Похоже, он просто устал и очень сильно не выспался.

– Значит, полиморф, говоришь?

Я снова пожал плечами: пересказывать в десятый раз ту же самую историю не имело, на мой взгляд, решительно никакого смысла. Призрак мало того что получил от меня кусок воспоминаний с комментариями, так еще и заставил в подробностях изложить все мои московские похождения на бумаге, чему я посвятил минувший час. Однако один вопрос все еще оставался открытым, и я решил не откладывать его разрешение в долгий ящик:

– Результаты вскрытия не поступали?

– Если они и есть, мне никто не изволил сообщить, – развел руками Фролов и издевательски поклонился. – Зато дважды звонили из управления и вежливо интересовались, не объявлялся ли ты, часом, в Питере.

– А ты?

– А что я? – раздраженно переспросил Призрак и уселся в свое кресло с высокой спинкой. – Сказал, что не видел тебя с самого момента отъезда и вообще понятия не имею, кто такой Аскет… Черт, нам бы хоть одного кукловода живьем взять, сразу куча проблем решилась бы сама собой…

– Твари они выносливые, – с сомнением в голосе покачал я головой, – только вот боюсь, добровольная сдача в плен вряд ли входит в их намерения. По крайней мере, данный конкретный экземпляр явно был нацелен сражаться до последнего. Он пожертвовал собой, сознательно прокачивая слишком большой поток энергии. Несмотря на все внешнее сходство с людьми, психология у них, похоже, совсем иная. Кстати, любопытно: как господин Барин объяснил бы появление моего трупа в своем кабинете, если ему все-таки удалось бы меня убить?

Впрочем, вряд ли его волновали подобные мелочи – он в любом случае не рассчитывал выжить.

– И что, были шансы? – иронично поинтересовался Призрак.

– Были, – честно признался я, непроизвольно потирая поврежденное и еще не до конца зажившее плечо. Отрава успешно мешала исцелению. – Я недооценил его. Моя ошибка.

Несколько секунд Фролов пристально смотрел мне в глаза, затем опустил взгляд и как-то словно уменьшился в размерах, съежился, поник.

– Н-да… – протянул он. – Час от часу не легче… Есть у тебя хоть какие-нибудь идеи?

– Идеи? – переспросил я.

Действительно, трудясь над отчетом, я шаг за шагом в очередной раз прокручивал в голове последовательность недавних событий, пытаясь составить из них хоть какую-то цельную картину. Получалось пока что скверно, но кое-какие наброски той самой картины все же начинали понемногу вытанцовываться.

– Нужно распределить по городу патрули из ментатов, усиленных парой-тройкой бойцов, если, конечно, хватит на это людей и сил. Расставить их в ключевых точках либо наладить сотрудничество с силовыми структурами – можно использовать существующие линии связи, тем более что они уже организовали повсюду свои блок-посты. В конце концов, весь центр утыкан камерами видеонаблюдения, их тоже можно пустить в дело. И собирать информацию. В случае очередного нападения одержимых обездвиживать, кукловодов пытаться взять живьем. Ну, или как получится: дохлый координатор тоже на что-нибудь сгодится. Для начала. Часов через десять я приду в норму и займусь охотой всерьез.

– Твоими бы устами… – махнул рукой Призрак. – Как ты предлагаешь тех координаторов ловить? Электрошокером ему в брюхо ткнуть? Дубиной по башке? Мы не в Америке, у нас, Аскет, арсенал спецсредств поскромнее будет, а знаки на них, как ты сам соблаговолил мне сообщить, считай, и не действуют вовсе. Ты представляешь, сколько народу поляжет, прежде чем мы один такой экспонат для нашего зоопарка изловим?

– Есть оружие, стреляющее сетью, – возразил я. – Слышал, в Тайване полицейские активно его применяют. Кроме того, существуют устройства для усыпления диких животных, использующие в качестве снарядов ампулы со снотворным. Помнится, в передаче на каком-то телеканале из подобной пукалки целого медведя завалили. Раз уж знаки не действуют, придется использовать разные приспособления. Думаю, нашему кукловоду вполне хватит. Только вот попасть в него будет непросто.