Алексей Ефимов - Хрустальное яблоко

Игорь открыл глаза. Он был в туннеле с темно-зелеными стальными стенами, едва освещенном тусклыми красновато-желтыми лампами. Всего шагах в пяти от него стоял свуп, а возле него толстый, с бритой головой мьюри – в чем-то вроде засаленного полосатого халата, толстощекий, он походил на хомяка.

Наткнувшись на взгляд мальчишки, мьюри высоко, по-бабьи, взвизгнул и полез куда-то под халат – должно быть, за оружием. Игорь не сомневался, что он тут же пристрелит его – просто из скотского страха, ведь связанный по рукам и ногам мальчишка не представлял для него никакой опасности. Хотя…

Игорь прекрасно понимал, что ничего, кроме Силы , ему сейчас не поможет. Заметив на полу тяжелый кусок железа – какую-то древнюю ржавую деталь, – мальчишка сосредоточился. Это тебе не тарелки взглядом двигать, но если эта попытка окажется неудачной, он тут же умрет – и Андрей тоже, но позже и намного мучительней, судя по всему.

Мьюри выхватил – вытащил, точнее, ну и скорость! – наконец из-под халата плоский, с длинным стволом пистолет и успел лишь беззвучно охнуть, когда тяжелая железка, как живая, прыгнула ему в лицо, ударив в переносицу.

Игорь вложил в бросок все силы и не удивился, когда бандит, нелепо взмахнув руками, – оружие из них тут же вылетело – тяжело грохнулся на пол. Его жирное тело отвратительно колыхнулось при этом, словно студень.

Теперь счет времени пошел на минуты. Прежде всего, нужно было избавиться от лент – порвать их было невозможно, но зато можно было пережечь.

Игорь вздохнул. Он вовсе не был силен в пирокинезе, но тут много усилий не требовалось: при нагреве пластик быстро терял прочность.

Голую кожу обожгло. Игорь сжал зубы и удвоил усилия. Несколько сильных рывков, и лопнувшие ленты свалились с его тела, оставив лишь красные полосы. Связали его с толком – тело почти не затекло, и мальчишка сразу поднялся на ноги. Ожоги, к его счастью, оказались неглубокими – обошлось даже без волдырей – зато голова еще кружилась от дури, но помешать ему это уже не могло.

Наскоро осмотрев себя – хорошо хоть трусы оставили, – Сурядов подошел к оглушенному мьюри. Тот пострадал не слишком сильно – лишь из разбитого носа обильно лилась кровь – и уже приходил в себя, бессмысленно ворочая головой.

Игорь подобрал его оружие – двухмиллиметровый двенадцатизарядный гаусс-пистолет, видел такие в здешних оружейных магазинах. В отличие от плазменного или лазерного, это оружие не выдавало себя ни звуком, ни вспышкой света и потому было любимым у местных бандитов. Земляне уже «затарились» дюжиной разных образцов и неплохо их изучили – перепало и лицеистам.

Когда мьюри наконец очухался, в лоб ему смотрел ствол собственного оружия. Поверх него светились упрямые глаза мальчишки, и, взглянув в них, Дван громко непроизвольно икнул.

– Слушай меня, урод, – тихо сказал Игорь. – Сейчас ты поднимешься и отведешь меня к твоим дружкам. – В монолите стены коридора был прямоугольный проем, наглухо закрытый зеленой стальной плитой, похожей на горизонтальную дверь, и мальчишка хорошо понимал, что сам открыть ее не сможет.

Мьюри часто закивал, с его лица градом лился пот. Игорь отступил на два шага, позволяя ему встать, и молча повел стволом, указывая дорогу.

Сопя и вздыхая, Дван медленно поднялся и засеменил к двери. От него непередаваемо воняло страхом, и Игорь с трудом удержался, чтобы не дать ему пинка, придавая ускорения.

Дверь, как и ожидал Сурядов, оказалась заперта, но, набрав код, Дван открыл ее. Толстая плита поднялась перед ними на блестящих гидравлических опорах, открыв громадный пустой зал с такими же стальными стенами, только освещенный ярче. В нем стояла еще пара свупов, а возле них спорили двое оставшихся. Они повернулись на шум и на какой-то миг ошалело замерли.

Мига Игорю хватило «за глаза».

Он понимал, что теперь должен действовать быстро. Никаких причин сдерживаться у него не было – в конце концов, они, все трое, решили его убить. Он хладнокровно вогнал короткий вольфрамовый болт в грудь того мьюри, что был помоложе – пистолет выстрелил с глухим хлопком и с неожиданно мягкой силой рванулся из рук – тут же развернулся и выстрелил в висок Двану, вновь развернулся, направив ствол на последнего – и все это быстрее, чем худощавый, верткий, похожий на хорька мьюри успел достать свое оружие.

– Брось пушку, – резко сказал Игорь. – И без глупостей. Убивать тебя я не стану, буду стрелять в колено – мне это не помешает, а вот ты весь остаток жизни будешь шкандыбать на костылях. Или у тебя отложено на серьезное лечение?

Мьюри оказался понятливым – он с крайней осторожностью извлек откуда-то из-под мышки такой же длинноствольный пистолет и аккуратно положил его на пол. Потом медленно выпрямился, испуганно глядя на мальчишку.

– Сейчас, – сказал Игорь, – вы отведете меня к моему товарищу, – говорить этой мрази «ты», как другу, было уже выше его сил. – Вы знаете, где он, и я знаю, что вы знаете. Так что не надо никаких дурацких игр. У нас очень мало времени.

– Ты не понимаешь… – зачастил мьюри, и Игорь по голосу сразу узнал Бренца. Смуглое лицо мьюри посерело, руки у него тряслись – то, с какой легкостью землянин убил двух его подельников, напугало матерого бандита до судорог. – Он в самом низу, туда не добраться на свупе. Нужно идти пешком, а потом ехать на поезде – это долго, и госпожа Буррас наверняка опередит нас. С ее охраной тебе не справиться. Ее сторожевые андроиды убьют нас обоих.

– Это мое дело, – спокойно ответил Игорь. – Доведешь меня до цели – и можешь убираться на все четыре стороны. Пошел!

Мальчишка отступил в сторону, давая Бренцу выйти из зала. Они быстро пошли вперед, бесшумно ступая по гладкому стальному полу. Справа и слева изредка попадались такие же высокие литые двери, иногда открытые. За ними виднелись столь же просторные, скудно освещенные залы. Здесь, в старых складах, царила странная тишина: звуков вроде бы не было, но если прислушаться, можно было уловить все то же исходившее непонятно откуда слабое гудение, словно рождавшееся в воздухе. Оно постепенно становилось громче.

Минут через пять Бренц свернул в поперечный туннель – узкий, очень высокий, он упирался в новую стальную дверь – она была раза в два выше его и вела в колоссальное круглое пространство, на галерею, обегавшую монолитное цилиндрическое стекло. Дно шахты было метрах в тридцати. Его покрывала сплошная масса мусора. Здесь его было чудовищно много: он целыми реками стекал вниз из наклонных желобов. Это мусорное море быстро поднималось, его глубину невозможно было представить. Толстенное стекло отсекало вонь, но Игорь знал, что за ним она была невыносимой. Его поразило и ужаснуло, как нерационально, нелепо мьюри – при их-то технике!!! – используют океаны отходов своего города.