Георгий Булавин - Новатерра

И кое до чего ещё дошёл своим умом: если развязанная запуском 'фаустпатрона' лично им война не завершится с первым же натиском сегодня ночью, то, как в годы Отечественной, их до сей поры победоносный 'вермахт' понесёт невосполнимые потери. Вывод этот был вполне обоснованным. Во-первых, результаты двухмесячного наблюдения за казаками показали, что они никак не годятся на роли потерпевших. Эти не утрутся и в ответ на удар по левой щеке правую не подставят. Эти в отместку врежут так, что мало не покажется! И второе, больше того, главное: и его приятель-командир, и вся их сплочённая, опытная, отлично подготовленная, вооружённая до зубов команда, лучшая, пожалуй, на сегодня во всей сгинувшей России, бессовестно используется кем-то, притаившимся в тылу, в качестве свеженького пушечного мяса...

Совсем некстати фаустнику вспомнилась допотопная песня:

Военнопленных немцев строй:

Вермахт разрушил - вермахт строит...

Его аж передёрнуло от нехорошего предощущения.

Ну, да ладно, война начата, и раздумывать более нечего. Помолимся Марсу и - в бой!..

Июньское солнце уверенно подбиралось к зениту, часовая стрелка уже пробежала полный круг по циферблату с того момента, как заполыхала война, а знали об этом безотрадном факте далеко не все. Вернее, не знал никто. Во всяком случае, никто из двух тысяч граждан Новороссии.

Изыскательская партия возвращалась в станицу-государство из трёхнедельной экспедиции, как издревле - вот уже двенадцать лет! - заведено, пешком. Такой порядок следования в оба конца хотя и требовал куда большего времени, чем автопробег или конный вояж, но позволял при этом много подробнее изучить выбранный сегмент Внешнего Мира. Внешний Мир - именно так у самых новых казаков с чьей-то лёгкой руки стало принято именовать всю бесконечную Вселенную за рубежами своих пусть крохотных, на день неспешной прогулки вдоль периметра границы, но зело суверенных общинных земель. Всё Внешний Мир - и усадьба хуторянина-единоличника Лешего на расстоянии хорошего плевка со сторожевой башни, и возрождённый город Нижнереченск в шести десятках вёрст, и развалины Парижа, и Туманность Андромеды...

Люди зверски устали. Шутка ли - осмотреть сектор заброшенной местности, хотя и не особенно широкий, в одну угловую минуту, не более, зато на протяжении без малого двухсот километров! Да ещё постоянно петлять, исследуя каждую канавку, каждый кустик, каждый бугорок и все без исключения руины сгинувшей цивилизации. Скажете, мародёры, гробокопатели? Что ж, исполать Вам, только именно среди руин общинники раздобыли и оружие, и автотранспорт, и специальную технику, и средства связи, и производственное оборудование вкупе с медицинским и даже горнодобывающим, и бытовые приборы, и отделочные материалы, и обувь, и одежду, и специи, и чай, и кофе, и многое-многое другое...

Люди были измотаны тяжким трудом. Каждому из специалистов в этот раз нашлась работа - врачу, геологу, химику, инженеру-технарю, строителю, эксперту по вооружению, биологу, коммивояжеру, - потому вьючные лошади еле передвигали копыта под тяжестью собранных образцов и благоприобретённого имущества. А за скольким после придётся отправлять машины! На пепелище каждое лыко в строку.

В этот раз довелось отличиться даже охранной команде из егерей. Новоявленный шляхтич вознамерился обложить грабительским оброком вольных пахарей из отдалённой деревеньки, да ещё залез в постель одной из девок. Ну, и охотники, рассмотрев коллективную жалобу, вправили ему мозги. А это не просто доброе дело. Это целая сельская община горячих сторонников и доброжелателей!

Подобные комплексные экспедиции, персонал которых порой не чурался и 'грязной' работы, позволяли новороссам собирать информацию, подыскивать союзников и выявлять потенциальных врагов, год от года крепить собственный авторитет, а главное, обеспечивать себя самое и ближайших потомков продуктами высоких технологий, чудом сохранившимися на обезлюдевших пространствах. Пространствах, к двадцатому столетию от Рождества Христова едва заслуживших, по авторитетному мнению академика Вернадского В.И., право называться Ноосферой, обителью и творением креативного Разума. А сегодня, в первой трети века двадцать первого, резко, будто по мановению волшебной палочки дьявола, возвратившихся к состоянию доисторической Биосферы - не осиянной человеческим умом и созиданием, вечно голодной, хищной, дикой и жестокой среды обитания...

И люди, как податливая банная губка, впитывали окружавшую дикость.

Люди насквозь пропахли гарью давних пепелищ и дымами походных костров.

Люди соскучились по родным и близким.

Люди спешили к милым сердцу очагам, домашним разносолам под стопочку-другую-третью, пенистым горячим ваннам, телевизорам, чистым постелям в спальнях без мошки́ и комаров.

Люди, по мере приближения к границе всё явственнее ощущая себя под надёжной защитой станичных пенатов, проявили вполне объяснимую халатность - сбились в плотную группу, нарушив походный ордер, которым, между прочим, предусмотрены и авангард, и арьергард, и боковое охранение.

Люди торопились. И потому никто не проявил душевного подъёма, услыхав натужный, со стонами, мат геолога Докучаева, промеж 'этажей' которого при известной фантазии угадывалась фраза:

- Отойду в кусты, снова желудок пучит.

- Что-то зачастил наш Петрович, третий раз уже с утра, - досадливо пробормотал бывалый сибирский охотник Валя Романенков, останавливая колонну на вынужденный короткий привал.

Часы показывали 11.53, к тринадцати ноль-ноль запросто можно добраться в станицу, а к пополудни уже нежиться на банном полоке. Если, конечно, Толян приструнит свой желудок...

- Он вчера сало с чесноком покушал, а потом молоко много выпил, - усмехнулся коллега сибиряка, природный осетин Бесо Кочиев. - Я сам видел, мамой клянусь!

- Ну и дурак. Не головой думает, а пузом, - вывел резюме Валентин, послал смачный плевок вслед незадачливому гурману и прокричал 'доброе' напутствие. - Чтоб ты в штаны себе наложил!

И, естественно, не подумал при этом, что зычным своим окриком подписывает Анатолию Докучаеву смертный приговор...

Геолог ни головой, ни, уж тем более, пузом, в этот момент не думал. Он прожил в общине одиннадцать лет и, как большинство здоровых вменяемых мужчин, состоял в иррегулярном казачьем войске Новороссии, причём в чине вахмистра - младшего командира. Каждую субботу от зари до темна он занимался боевой подготовкой, весной и осенью привлекался на двухнедельные комплексные военные сборы, по графику заступал в патруль и погранстражу, а также с достойной лучшего применения регулярностью участвовал в отражении агрессивных поползновений вражьей нечисти и, чего греха таить, в неспровоцированных боевых операциях самих общинников во Внешнем Мире. Он был умелым, опытным воином. А опытный, умелый воин не сравним с задумчивым, неторопливым шахматистом. У него не противник, но враг, и каждый его бой - партия-блиц с жесточайшим, в доли секунды, лимитом времени. Тут уж не до отвлечённых размышлений! Ветеран уровня Докучаева оценивает обстановку, принимает решение и действует без лишних раздумий, стремительно, на автомате, опираясь на условные рефлексы, выработанные в процессе тренировок и прошлых победоносных схваток. Поэтому геолог не думал. Раздраженный диареей организм автоматически превратился в идеально отлаженный боевой механизм, информационно-аналитический блок которого одновременно выдал на дисплей и удручающую картинку, и готовое решение, и волевой позыв к немедленному действию.