Люсьен Соулбен - Алтарь Кирены

— Этот урок предназначен не для Кирены. Этот урок для других: невежество не синоним невинности. Впредь жители Империума будут более бдительны по отношению к служителям губительных сил, дабы их собственные миры не разделили подобную участь. Гэбриэль снова взглянул вниз и увидел множество парящих вокруг сервочерепов, наблюдающих за событиями и записывающих все происходящее для потомков. Странно, что он совершенно не замечал их прежде.

— Какое позерство, — сказал он сам себе.

— Но это необходимо. Иначе, зачем нам было ввязываться во все это?

В этот момент Гэбриэль увидел внизу какую-то вспышку и затем изогнутый дымный след.

— Ракета! — прокричал он, но было уже слишком поздно.

Ракета огненным шаром размолотила правое стабилизационное крыло «Лендспидера», отправив транспорт к стенающей земле. Вцепившись в дверную раму, Гэбриэль забормотал литанию безопасной посадки, пока Исадор боролся за контроль над спидером; в последний момент ему удалось выйти из пике, и транспорт заскользил на днище по разоренной улице, разламывая пласкрит.

«Лендспидер» замедлился, оба крыла превратились в обломки, из разорванных швов обшивки свисали искрящие кабели. Гэбриэль и Исадор выпрыгнули из транспорта, взволнованными, но целыми и невредимыми. Библиарий пробормотал благодарность духу машины «Лендспидера» за спасение. Капитан всматривался в пылающие остовы окружающих зданий, ища признаки нападавших. Ждать пришлось недолго.

Из руин появилась небольшая группа людей, возможно десять или пятнадцать, чьи лица были суровы, а взгляды остры, словно ножи. Некоторые были из полков киренской Имперской Гвардии; другие несли оружие, снятое с убитых инквизиторов и солдат ударных отрядов. Не было видно никаких признаков скверны Хаоса. Исадор шагнул вперед, готовый атаковать собравшийся сброд, но Гэбриэль откашлялся, останавливая его. Библиарий взглянул на капитана. Его глаза выдавали замешательство. Затем он понял.

Множество вооруженных Император знает чем людей пряталось в окружающих зданиях. Исадор расслабился, хотя капитан знал, что он готов высвободить грозную мощь своих псайкерских способностей по первому его слову.

Гэбриэль изучал медленно и осторожно приближающихся с оружием наизготовку людей. Капитан видел, что многие даже не понимают природы своего оружия. Никто не знал, как успокоить дух машины или произнести литании примыкания магазина и нажатия на спусковой крючок. Эти люди были злы, напуганы и жаждали крови. Гэбриэль решил дождаться, пока люди выйдут из теней, чтобы оценить их истинное количество.

— Если вы думали напугать нас этим жалким сборищем, советую вернуться, когда вас будет больше, — сказал капитан, поворачиваясь, чтобы уйти прочь.

Вокруг десантников все больше сжимающих обрезки труб и другое импровизированное оружие людей появлялись из тени, отрезая путь. Дюжина стала толпой из двух сотен, и Гэбриэль и Исадор оказались в окружении.

— Я предлагаю вам быструю и безболезненную смерть, хоть это и больше, чем вы заслуживаете, — произнес капитан.

— Заслуживаем? — спросила женщина, чей голос походил на орлиный крик, а тело было покрыто мелкими ранами и слоем пыли. — Мы не заслужили подобного.

— Тогда чего вы заслужили? — спросил в ответ Исадор. — Благодарности за то, что позволили ереси разгореться под самым своим носом?

— Мы не еретики! — выкрикнул старый гвардеец, вскидывая ампутированную в локте руку.

— Я потерял руку, служа Императору!

— И все же, теперь ты осквернил значение этой чести, — сказал Гэбриэль. — Как жаль, что вы не смогли послужить Императору здесь, когда это было по-настоящему важно. Лучше нам избавить Его от такой пустой преданности.

Старик зло сплюнул и поднял лазган, намереваясь открыть стрельбу. Гэбриэль оказался быстрее и выстрелил первым. Голова гвардейца взорвалась, замарав стоящих поблизости. Толпа разразилась криками, некоторые побежали, остальные ринулись вперед, намереваясь разорвать десантников голыми руками.

Исадор вступил в бой, его доспех окутался электрическими разрядами, когда библиарий взмахнул прикрепленным к броне кабелями псохосиловым топором, рассекая сразу двух или трех человек.

Гэбриэль более не пытался сдержать свой гнев. Его самообладание рассыпалось как карточный домик, давая трещины с каждым всплеском жестокости, направленной на своих сограждан. Он яростно ринулся вперед, поле зрения сузилось до уязвимых точек в толпе. Он неистовствовал посреди моря бросающихся вперед тел, пытающихся разорвать его на куски.

— Как вы могли допустить это?! — прокричал он, сокрушая троих людей ударом руки в латной перчатке. — Как вы могли позволить этому случиться?! Вы дали ереси угнездиться в собственной тени! Неважно, по незнанию или из лени, но вы сами сделали это с собой! Толпа взревела в гневе, и на десантников обрушилась новая волна тел. Гэбриэль уже не мог видеть Исадора.

— Как вы посмели сотворить такое с моим домом? — оглушительно прокричал капитан, повергая сразу двух или трех атакующих каждым выстрелом из болт-пистолета.

— Все, что я знаю, — продолжил Гэбриэль, бросая какого-то человека в нескольких других,

— что монумент святому Гарраину, бахселланские фестивали, Веснорожденные озера, зимние огни юга, все потеряно благодаря вам!

— Как вы можете так поступать с нами? — выкрикнул кто-то. — Как вы можете убивать своих собственных людей?

— Будьте вы прокляты! — взревел Гэбриэль. — Будьте прокляты за то, что навлекли на себя кару, будьте прокляты за то, что заставили меня стать вашим палачом! Кто, по-вашему, узнал об этом позоре? Кто призвал сюда Инквизицию?

— Ты предал нас, — сказал кто-то, прежде чем капитан отшвырнул его ударом ноги.

— Я вас не предавал, — выкрикнул Гэбриэль, не пытаясь сдержать негодование. — Я лишь поднял камень и увидел под ним червей! Вы сами себя предали!

Еще больше тел навалилось на десантника, но ничто не могло сдержать его ярости. Он убивал всех, кто оказывался поблизости, обрывая жизни жестоким милосердием ударов и выстрелов.

Двое десантников молча продвигались к самому сердцу Бастиллиуса, где дома лежали грудами пылающих обломков, а вороны пели серенады трупам. Шаги Гэбриэля были тихи, а мысли темны, словно окружающая его ночь. Исадор хранил молчание. Гэбриэль видел, как он оживился после бойни, возможность искоренить ересь стала весомым подтверждением его собственной веры в Императора. Но библиарий также был достаточно мудр, чтобы не озвучивать подобные мысли. Для Гэбриэля это была не победа. Это был тяжелый долг, и Исадор знал Гэбриэля достаточно долго, чтобы заметить разницу.

Они продолжали свой поход через город, и Гэбриэль был преисполнен решимости достичь бункера святого Беллстуса в Новом Карните. Оба были пропитаны смертью, каждая их жертва оставляла частичку себя на броне. И они шли потому, что Гэбриэль отказывался связаться с кем-либо по воксу, не желая втягивать еще больше своих людей в личные поиски или выдавать их местоположение.