Александр Воробьев - Нашествие

В конце зимы, Татьяна родила. Мальчика, настоящего богатыря весом в четыре с лишним килограмма, Игорь решил назвать Виталием, в честь своего второго деда, что умер еще до его рождения. А к весне забеременела и супруга Белкина, от чего Серега был непередаваемо счастлив, ни в чем не желая отставать от друга. Впрочем, когда у него родилась дочь, Белкин, для вида повздыхав, мол, хотел-то парня, закатил для друзей грандиозную пьянку, истратив на нее, все запасы домашнего самогона, в изготовлении которого, его супруга была изрядная мастерица.

Татьяна, слегка округлившаяся после родов, потеряв девичью угловатость, стала еще красивее, налившись истинной женской красотой. И что самое странное, она стала более спокойной, сдержанной на язык, что не могло не радовать Игоря, который раньше временами бывало, что и зубами скрежетал, едва сдерживаясь после особо острого словесного укуса жены. Не имея никаких сведений о родителях, всю свою любовь Игорь сконцентрировал на жене и детях. Больше у него никого не осталось.

На третий год, они втянулись в девятнадцатый век, как бывало шутил Игорь. Татьяна, работавшая врачом, в единственной на две ближайшие деревни больнице, пользовалась уважением и любовью соседей, чьи подарки существенно помогали молодой семье выживать в эти суровые времена. Там банка сала, там кусок медовых сот, или отрез ткани, врачей всегда уважали на деревне, а уж когда Татьяна вырезала аппендицит сыну деревенского старосты, то порой и вовсе стало казаться, что самый уважаемый человек на деревне, это его Таня. Игорь же по прежнему почти половину времени пропадал в центральном поселке, делая карьеру на другом поприще.

После того, как непосредственная угроза границам рода исчезла вместе с большей частью банд, а запасы разрушенного города иссякли, исчезла и необходимость держать под ружьем все мужское население. Игорь остался в строю, пройдя довольно неслабый конкурс. Желающих было немало, получить дополнительный паек, и освобождение от десятины хотелось многим, поэтому оставляли только лучших из лучших. Теперь он командовал пятью десятками людей, командир полутора взводов, как бывало, смеялся Белкин, так и не выросший дальше командира отделения. Младший офицер, номинально он не мог участвовать в обсуждении важных дел, но все чаще и чаще к его мнению начинали прислушиваться. Как правильно сказал еще во время эвакуации Белкин – Главное вовремя прогнуться.

А служба в последнее время и правда стала какой-то скучной. Патрулирование, тренировки, да сбор налогов, вот и все, чем приходилось заниматься изрядно поредевшим вооруженным силам, как до сих пор называли две сотни людей, что посменно несли службу. К середине третьего года, к ним присоединился и анклав, представителей которого в свое время перехватила группа Игоря. Впрочем, окончательного объединения так и не получилось, уж больно серьезным по этим временам стало расстояние в полторы сотни километров, что лежали между их границами. Так что новообразование максимум тянуло на конфедерацию, впрочем, это устраивало фактически всех.

В августе девяносто восьмого у Игоря родилась дочка. Сергей, у которого второй ребенок родился на пару месяцев раньше, посмеивался, мол, тут то я тебя и обогнал, Игорь постоянно отшучивался, мол, на третьем я тебя точно сделаю. Но обставить не получилось, в аккурат перед миллениумом у Сереги родился третий, долгожданный сын.

Двухтысячный встречали с размахом, словно удивляясь тому, что сумели до него дожить. Специально к Миллениуму, Игорь научился изготавливать спирт. Рецепт был прост, гонишь литров десять браги и вымораживаешь ее на улице, главное чтобы похолоднее было, а уж декабрь удался морозным на славу. Порой до минус двадцати пяти доходило, так что, к новогоднему столу в аккурат пять литров спирта добыли.

Гостей было много без малого тридцать человек, старые товарищи, с которыми он служил еще в той, «бывшей» армии, их жены и дети, ну еще и непременные соседи, что с деревенской непосредственностью слетелись на огонек, учуяв божественный запах чистейшего, как слеза спирта.

Полночь высчитали, взяв среднеарифметическое время, от показаний всех наличных часов, выставили по нему здоровенные ходики, висевшие в гостиной и едва они начали бить, Игорь вскочил на табурет.

– Все загадываем желание. Кто не успеет, тому штрафную!

Он держал в руке наполненный почти до краев стакан с разбавленным спиртом. Часы пробили в двенадцатый раз.

– С новым тысячелетием! Ура!

Он единым махом заглотил стакан, и тут же едва не подавился солененьким огурчиком, с молниеносной быстротой вставленным в рот Татьяной пока он судорожно пытался хватить воздуха после спирта.

– Кхе, давайте выпьем, чтобы и через тысячу лет наши потомки встречали новое тысячелетие!

– Только не в такой обстановке, Гоша. – Белкин меланхолично жевал тушеную оленятину. – Пусть они будут удачливее нас.

Нахалов назидательно поднял палец.

– О! Давайте за удачу для наших потомков!

Разлили еще по одной. Игорь услышал, как вздохнула Ирина, жена Сергея.

– Ох Танька, чтобы я только не отдала за бокал шампанского.

Игорь крякнув выпил за удачу потомков, потом за смерть пришельцев, потом… Потом в дом завалились соседи. Серега Козлов, невысокий, хлипкий на вид, но по крестьянски жилистый парень. С собой он притащил бутылку первоклассного самогона и шмат сала, чем вызвал очередной взрыв смеха и вопросы, не з самостийной ли Украины гость. Козлов лихо опрокинул полстакана чистого спирта, оторвал зубами кусок прямо от шмата сала и вытащил из кармана кисет с самосадом. Идею покурить мужики приняли с ревом одобрения.

– А на следующий год я хмель посажу, бабка Семенихина намедни хвалилась, что знает рецепт пива, говорят, до войны наша деревня пивом на всю округу славилась. – Козлов размахивал руками, описывая уже приготовленный котел для будущей варки пива. – Я тебе говорю, двести литров!

– Тебе ж столько не выпить – Белкин, как всегда умел обламывать радужные настроения. – к тому же ячмень нужен, а где ты столько ячменя найдешь?

Козлов повернулся к новой угрозе своих планов.

– Ячмень на телятю выменяю, у меня в аккурат к весне теленок родиться должен, до осени откормлю и обменяю. А пиво, хех, было бы пиво, а выпить завсегда охотники найдутся. Натуральный обмен устрою.

Игорь лениво прислушивался к спору. Его мысли витали далеко от здешних мест. Двухтысячный год, таким ли он его себе представлял? Не будь вторжения, он уже два года как закончил бы ВУЗ, устроился на работу. Правда, еще неизвестно куда, профессия школьного учителя явно не для него, он никогда не умел учить. Милиция, скорее всего, служил бы он сейчас лейтенантом милиции, или ушел в бизнес? Тоже вряд ли, какой с него бизнесмен. Он отхлебнул кваса, из загодя прихваченной кружки. Пять лет уже скоро будет, как рухнула прежняя, привычная жизнь. Хотя, какая она к чертовой матери привычная, за годы привычной стала как раз нынешняя, та, где нет телевиденья, да и электричество есть лишь в центральном поселке, где умельцы установили несколько ветрогенераторов. И даже не смотря на то, что жизнь постепенно налаживалась, какой убогой она смотрелась на фоне той, прежней. Третье тысячелетие, мать его, девятнадцатый век во всей красе, впору расчехлять лук и стрелы, поскольку запас патронов таял прямо на глазах, а производство новых… Попробуй-ка, если ты не профессиональный химик, добиться нужного состава бездымного пороха. Автомат Калашникова хоть и прост как кувалда, а стрелять может только своими, родными патронами, это тебе не дедова двустволка. И дизельного топлива для техники фактически не осталось, хорошо еще, что на арсенале удалось взять три машины с многотопливными дизелями, а выйдут из строя они…