Юрий Леж - Перекресток

Анаконда молча кивнула, трудно было не понять… и невозможно забыть простенький, невзрачный конвертик, закинутый в почтовый ящик конспиративной квартирки… про которую, казалось, не знала ни одна живая душа.

Плотные, разноцветные листки фотобумаги выпали из конвертика и рассыпались по старенькой, затертой клеёнке, накрывающей обеденный столик на маленькой кухоньке в тесной, предназначенной лишь для разовой ночевки, квартире.

Изуродованные до неузнаваемости тела и чаще всего нетронутые, искаженные болью и лютой злобой на собственных палачей лица хорошо знакомых Анаконде людей, соратников по борьбе, иной раз и более близких, чем просто соратники, были сфотографированы почти профессионально, четко и ярко. Кого-то можно было опознать лишь по татуировкам, особым приметам, цвету волос…

Анаконда до конца своих дней не забудет тот жуткий, иррациональный страх, что полностью завладел её существом при просмотре фотографий, и то, как захотелось в тот момент исчезнуть, зарыться, как можно глубже, под землю, чтобы и следов её здесь не осталось, чтобы никто не смог найти и сделать с ней подобное… Но! страх страхом, на это, очевидно, и рассчитывали те, кто подкидывал снимки по никому неизвестному адресу… но Анаконда никогда бы не смогла выделиться, стать тем, кем она стала в подполье, если бы не сила воли и умение управлять своими эмоциями. И тогда, и сейчас атаманша смогла пересилить собственную натуру, не поддаться страху и минутной панике…

— Черт, черт, черт… и еще раз черт!!! — только и позволила она себе выругаться вполголоса, дополнив слова кратким размышлением о том, что тщательно продуманный и выверенный по времени план проникновения в Промзону теперь летит куда-то в бездну со скоростью курьерского поезда.

Перегнувшись через столешницу, Анаконда резким движением выхватила из рук Кудесника бутылку с коньяком, привычно обтерла ладонью горлышко и отхлебнула изрядный глоток, потом вернула бутылку анархисту и уже совершенно, казалось бы, спокойно, уверенно уточнила:

— Почему ты решил, что они здесь по наши души? Если это так, вряд ли бы мы сейчас спокойно разговаривали с тобой… у любого человека, даже если это Серая Тень, есть — должна, обязана быть — какая-то личная жизнь, любимое занятие, отдых от работы…

— Сама-то хоть на минутку веришь в то, что говоришь? — сморщился, будто съев пол-лимона, уточнил Кудесник, неожиданно тоже ощутив, как быстро бежит время, необходимое для принятия нужного и правильного решения. — Они могли только-только появиться. Никто же не знает толком, откуда они брались в те, прошлые разы, как входили в город, где группировались, чтоб нанести удар…

— Да, что правда, то правда, — согласилась Анаконда. — Информации у нас по этим убийцам — ноль. А жаль… Но все равно, понимай, как хочешь… чувствую, что раз они еще — здесь и сейчас — ничего не начали, то и не начнут в ближайшее время… а то, что ты одного опознал… может быть, просто случайность? в самом деле, не призраки же они, должны где-то жить, работать, ну, в промежутках между акциями, я имею в виду… С кем он там, в гостинице-то, остановился? один?

— Нет, — с невольным вздохом косвенно подтвердил размышления анархистки Кудесник. — Он, вроде как, при этой столичной штучке, ну, которая — Ника. Ей-то как раз самое место на фестивале… тут всё стыкуется, но… Тень в нотариусах? Не верится как-то…

— Хорошо, — слегка прихлопнула ладонью по столу Анаконда, за время этого короткого разговора она успела прокрутить в голове ситуацию с разных сторон и пришла к единственному, как ей казалось, верному решению. — Делаем теперь так… сперва погоди меня минутку…

Атаманша быстро поднялась из-за стола и выскочила за двери комнатки. Впрочем, заскучать в одиночестве Кудесник не успел, девушка вернулась и в самом деле буквально через минуту.

— С патронами как у тебя? — деловито спросила Анаконда, вытаскивая из небольшого вещмешка, примостившегося в уголке гримерки на изящной тумбочке, пару пачек фабричной упаковки пистолетных патронов.

— Нормально у меня, как всегда, — подозрительно хмыкнул Кудесник. — В серьезную перестрелку, что ли, собралась?

— Перестрелки вообще не намечается, — ответила анархистка. — Просто мы прямо сейчас пойдем в Промзону, не дожидаясь вечера… надо опередить всех, если кто-то что-то и пронюхал…

…в подвале телецентра, на грязном, пыльном полу сидели и лежали человек сорок-пятьдесят, определенных инсургентами в заложники, мужчин и женщин. Пяток слабеньких, в двадцать, наверное, свечей, лампочек под жестяными, самодельными абажурами с трудом разгоняли влажный полумрак и позволяли разглядеть происходящее, хотя, впрочем, разглядывать было особо и нечего. Работники телецентра — от ведущих, местных обозревателей и репортеров до секретарш различного уровня и швейцаров от входа — уныло замерли в позах обреченного ожидания. Казалось, никто из них даже не шевелится, и все движение исходит лишь от шестерки охранников, приглядывающих в подвале за порядком. Двое их них встретили Анаконду и Кудесника у самого входа, сразу же за обитой железным листом и потому кажущейся массивной и солидной дверью. Еще парочка изнывала от скуки, полутьмы и сырого, вонючего воздуха, располагаясь вдоль стен, на самом, пожалуй, освещенном месте, а последние, как бы, прикрывали небольшую, едва заметную дверку в дальнем углу подвального зала.

Атаманша, а следом за ней и Климовский, по-хозяйски прошли сквозь заложников, при необходимости бесцеремонно отпихивая ногами тех, кто оказывался на их пути, при этом, старательно не обращая внимания на вопросительные взгляды, хмыканье и покашливание охранников, старающихся привлечь к себе внимание начальства, но так и не рискующих впрямую спросить: «А долго нам здесь еще…»

За маленькой дверцей в углу подвала скрывалась самая настоящая слесарная мастерская, полная тисков, напильников, шведских ключей, каких-то непонятных водопроводных кранов и краников, ветоши и машинного масла в самых различных емкостях. Кое-где вдоль стен, на вбитых попросту гвоздях, висели засаленные, рваные телогрейки, грязные рабочие халаты и еще какое-то барахло, дотрагиваться руками до которого без отвращения вряд ли бы смог и самый небрезгливый человек. А одну из стен, совсем, как в сказке про деревянного мальчика, выструганного из полена, занавешивала огромная для такого помещения афиша откровенно порнографического содержания, покрытая по углам многочисленными масляными отпечатками чьих-то пальцев.

— Гляди, внимательно гляди… — кивнула на нее Анаконда.

Кудесник хмыкнул из-за спины атаманши, мол, чтобы посмотреть на такие картинки, вовсе не обязательно тащиться в подвал, но анархистка уже уверенным движением опытного престидижитатора срывала со стены афишку, демонстрируя своему спутнику скрывающуюся за ней очередную, совсем уж миниатюрную дверцу.