Александр Сапегин - Записки морфа

Девять дней назад в нашу жизнь, а я говорю об охотниках, ворвался ад. Я был первым, кто встретил его пришествие. Сейчас события в бомбоубежище вспоминаются как нечто далёкое и то, что я чудом не лишился жизни, совершенно не задевает ни одной душевной струны. Драка под землёй затёрлась десятками схваток, превратившись в серый эпизод из будней охотников.

Молдаван, Димон, как же тебя угораздило? Как бы нас не тренировали. Какие бы психологи с нами не работали, но сражаться с демоном, зная, что пару минут назад тот был твоим другом… тяжело, не хочу ничего говорить, попробуйте пропустить всю гамму чувств одним словом, что у вас получится? Тяжело, не то слово, где-то внутри я ещё на что-то надеялся, но вбитые в подкорку рефлексы сами управляли руками. На одних инстинктах я отбросил в сторону бесполезный шокер, перехватил меч левой рукой и выхватил "Рокот". Выстрел из "Рокота" немногим громче стрельбы из пистолета с глушителем. Пум-пум-пум, как в тире, когда на тебя нападает абсолютное спокойствие, что накрывает саваном разум и само ведет руку. Димона отбросило на три метра назад, с такими дырками в груди не выживают. Вся стена, на которую пару минут назад опирался Молдаван, заляпана красными ошмётками. Тут меня накрывает… Я убил человека, сам, осознанно. Не того демона в клубе, которого до этого не знал, а того, с кем бок о бок проучился четыре года, того, с кем делил кусок хлеба, горе и радость. Димка даже не успел обзавестись зубами и когтями, детское, удивлённое выражение навеки застыло на его лице. Я даже не попытался остановить его, отбросил шокер, действуя, как учили — максимально быстро поразил цель. Наставники могут мною гордиться, их ученик не растерялся, сработав скорее любого норматива, но почему мне так хреново? Блевать не тянет, но такое чувство, будто кто-то нагадил в душу.

Пытаясь справиться с соплями и муками совести, я совершенно перестал следить за обстановкой и чуть жизнью не поплатился за это. Потом я долго корил сам себя за тупизм и невнимательность, загнав червячка здравого смысла в дальнюю норку и пугая его возможной гибелью Сашки. Задним числом легко рассуждать о том, что Димон не мог дать такого терпкого запаха монстра, какой я унюхал на лестнице — он ещё не превратился. У людей во время гормонального взрыва болотный оттенок перебивается адреналиновой волной. На тот момент мне было не до размышлений, чувство вины довлело надо мной и стоя спиной к милицейскому посту у входа в бомбоубежище, я не видел выпученных глаз постового, удивлённо разглядывающих когтистую руку, вырвавшую ему кадык. Как часто случается, в момент смерти милиционера, свидетели смотрели куда угодно, но только не на место преступления. Студенты ошарашено глазели на лежащий у моих ног труп, большинство из них поражённо молчало, но из-за пятка галдящих сорок я совершенно не расслышал хрипа умирающего человека. Инстинктом хищника демон чувствовал во мне главного врага, видимо поэтому он решил сразу устранить основную угрозу, а потом погонять перепуганное стадо.

Шестым чувством, интуицией, задницей, если хотите, я почувствовал угрозу, но не успел ничего предпринять, как сильный удар впечатал меня в стену. Моё лицо со всего маху приложилось о бетонную "шубку", оставшуюся с прежних времён. "Рокот" и меч, выпав из рук, оказались на полу и вне зоны досягаемости. К кровавым ошмёткам Димкиной плоти добавилась моя. Видимо демон хотел оторвать опасному конкуренту голову, или свернуть шею, или вцепиться в горло (шею) врага зубами, но что-то не подрасчитал, всего лишь проведя лицом добычи по шершавой стене. Боль и страх за свою жизнь, о Сашке я и думать забыл, так хотелось выжить самому, подхлестнули меня не хуже, чем пушечный пинок под зад. Хочу сказать, что суматошные визги и крики девчонок также быстро приводят голову в порядок. Поняв, что промедление не просто смерти подобно, а само смерть и есть, я руками оттолкнулся от стены (демон, рыкнув, вцепился мне зубами в правое плечо, что у него неплохо получилось и попытался обратно прижать меня к твёрдой поверхности), дав себе небольшой разгон, резко качнулся вперёд, подпрыгнул, и теперь, со всей силы оттолкнулся от стены ногами. Демон потерял равновесие, и мы рухнули на пол, причём я свалился на йома сверху. Резкая боль обожгла правую руку и правое же бедро. Монстр зубов не разжал, вырвав из моего плеча кусок мяса, рука моментально повисла плетью, а бедро украсилось несколькими рваными ранами от ударов когтями. Я наверно дурак и мозги у меня вышибло через задницу, раз не придумал ничего лучше, чем делать кульбиты у стены и забыл всё то, чему учили (за что меня и наказали). Зато йома, действуя на инстинктах, так долбанул меня полусогнутыми ногами, что я совершил сальто назад, приложившись коленями об бетонный пол. Тут бы мне конец настал, да пришла подмога, откуда не ждали. Несколько пришедших в себя ребят с третьего или с четвёртого курсов, вооружившись шокерами и огнестрелом чуть ли не одновременно разрядили оружие в демона. В грудь монстра впилось с десяток стрелок с тоненькими проводами, рядом с ними расцвели три наливающиеся кровью на белой женской блузе "розочки" входных пулевых отверстий. Только сейчас я обратил внимание, что демон некогда был девушкой. Меня чуть не уделала девчонка! Какой удар по моему самомнению. Потому я её и не учуял сразу в подвале. Запах Димы Лотяну перебил её, тем более от йома по-прежнему пахло дорогими женскими духами, ароматы которых наслаивались на запах болотной тины. Да-а, не повезло ему, точнее ей, мне не повезло в меньшей степени — один из студентов совершенно не отличался меткостью. Этот придурок всадил заряд в меня! Для профилактики, что ли? Могу сказать, что гадёныш не наживёт в моём лице друга. Демонессе "подарков" от нервных студентов оказалось достаточно, она закатила глаза, оплевала всех густой пеной изо рта и навзничь рухнула на пол. Я, приходя в себя, пару мгновений повалялся рядышком, дотянулся левой рукой до меча и отсёк покусавшей меня засранке голову. Странно, никаких угрызений совести я не чувствовал…, девчонки (Санька не в счёт) ломанулись подальше от открывшегося им зрелища. Большая часть из них издавали характерные звуки, парни, вроде, вели себя прилично и избавляться от содержимого желудков не собирались. Нет, вру, некоторые представители сильного пола согнулись в три погибели в дальнем от меня углу сектора бомбоубежища. Радовались бы, придурки, что живы и здоровы остались. Уделай меня демонесса, с ними бы она быстро справилась.

— Как жить-то хорошо! — прошептал я, падая на спину и поворачивая голову к Сашке. Вставать не хотелось и сил, если честно, на сие действо не было. Короткая схватка и добрая нервная встряска вымотали меня капитально. Я лежал на полу, в луже крови, натекшей из-под убитой девчонки, пялился в потолок, и пытался найти хоть одну мысль в опустевшей голове. Мне было хорошо, раны на бедре и плече отзывались лёгкой ноющей болью где-то на задворках сознания, как и боль от разорванной в клочья щеки и исцарапанного носа и ничего, в принципе, не мешало наслаждаться осознанием факта, что я жив. И Сашка жива. И Валет, милиционера жалко…