Александр Сапегин - Записки морфа

Все присутствующие в бункере повернулись ко мне. Я качнул головой. Не дождавшись от вожака никакой реакции на заявление полковника, ребята снова повернулись к голограмме. Николай и Ёж продолжали колдовать у терминала связи.

Меня спровадили на тот свет. С фанфарами и почестями. Кто бы сомневался в ином исходе. Рядом в землю лёг прах моих друзей и подчинённых — вот это новость так новость. Ловко. Если не знать, что команда Пчёлки, ребята Клеста, Багира, Боха и Тень были живы на момент побега, то я бы поверил полковнику, настолько он был убедителен. Выросшие на пальцах когти вспороли и пластиковую обивку, и впились в деревянный брус стену под ней. В начале монолога лощёного специалиста по работе со СМИ, я было возрадовался, но потом в душу вползли липкие щупальца страха и раздирающие естество огненные языки бешенства. Вычёркивая меня из списка живых, спецслужбы ставили большие знаки "минус" перед фамилиями охотников, замешанных в "инциденте" на "Новослободской". Мне стало страшно. Не за себя — за тех, кого отконвоировали экзоскелетники Буратино. Дайте только до вас добраться, ничего, недолго вам осталось.

Заявление, что людям подсунули фальшивку, не стало для меня неожиданностью. Подконтрольные хозяевам Буратино спецслужбы повели себя грамотно. Они не стали закрывать и блокировать сайты, ограничившись праведным молчанием и скупыми строчками заключений нанятых экспертов. Силовики правильно рассчитали реакцию обывателей — пошумят, пошумят и забудут. Подобных сенсаций всплывает в интернете море разливанное, все не перечесть. Я, конечно, не бог весть какой стратег, но даже я не ожидал, что моё информационное оружие так нагло и беспардонно повернут против меня и сделают знаменем в борьбе с компьютерными хакерами и прочими вольнодумцами всемирной сети, проживающими в России. Твари продажные! Душу выну! Не дай Бог, вы что-нибудь сделали с Любаней….

Журналисты неоднократно предпринимали попытки связать воедино старшего лейтенанта Берова, Чистильщика и таинственную команду "Ангелов". Борзописцы обращали внимание на общую для обеих личностей черту в виде металлических когтей и лезвий, выраставших на руках загадочного убийцы демонов, но тут же сами обвиняли добровольного охотника в подражательстве. Мол, насмотрелся парнишка старинных голливудских фильмов про мутантов со сверхъестественными способностями и записей боёв Бера (некоторые кадры охот в родном городе непостижимым образом постоянно всплывали то на одном, то на другом ресурсе), намекая, что тот тупо подражает знаменитому на всю страну охотнику. Нет, не понимаю, что такого в том, что я сам себе подражаю? Ан нет, вторая ипостась занялась уголовно наказуемым плагиатом у первой. Непорядок.

Что-то прохладное коснулось моей руки.

— Дядя Лёша, не надо, — возле меня незаметно нарисовалась Лариса Котова: Рыся, Нэка, Хвостик. Самый первый член моего маленького племени, любимица всех морфов. Маленький десятилетний вихрь, который делал нашу жизнь светлее.

Единственный ребёнок в племени. Остальные погибли во время бомбардировки….

Холодные ладошки девочки легли на мою грудь, забирая ярость и душившую меня злобу, всколыхнувшаяся в душе ненависть скрылась в тёмных уголках сознания.

— Иди ко мне, нэка, — обнял я девочку, потрепав её треугольные кошачьи ушки. Лариса картинно сморщилась. Любительница аниме никому не позволяла касаться ушек или хвоста, нарушитель личного пространства мог остаться без пальцев или руки, но в любом правиле есть исключения. Спасителю и защитнику позволялось много больше, чем остальным. Вторым после непререкаемого авторитета Чистильщика была жена Захарыча, Марина Сергеевна. У Сергеевны всегда находился литр — другой сметаны, которую на "котёнок" могла выпрастать за пять минут — Спасибо, Рыся.

— Мне стенку жалко, — сказала девочка в ответ. — Она ни в чём не виновата.

— А меня, значит, тебе не жалко?

— Нет, стенка не может дать сдачи, а ты можешь. Ты большой и взрослый. Дай им сдачи.

Рыся, фыркнув по-кошачьи, перекинула длиннющую косу на спину, взмахнула хвостом, пропущенным через специальное отверстие в джинсах, и плавно переместилась к хакерам.

— Устами младенца глаголет истина, — усмехнулся Ёж. Рыся презрительно зашипела на взрослого товарища. — Готово, — сказал он, кивая на терминал.

— Нас не засекут? — усомнился я.

— Нет, зря, что ли мы неделю пахали, как папы Карло и разрабатывали алгоритм многоканального вызова….

— Ёж, избавь меня от подробностей.

— Да-да, шеф, я поражаюсь, как при таком многообразии талантов ты остаёшься по пояс деревянным в программировании и компьютерной технике.

— Й-О-о-ж-ж!

— Молчу-молчу! — Ёж с опаской покосился на Рысю. Моя маленькая заступница недвусмысленно помахала перед его носом рукой, превратившейся в кошачью лапку с выпущенными блестящими коготками, которыми девочка, не напрягаясь, резала двухмиллиметровую сталь. — Рыся, киска, я пошутил! — пошёл он на попятный.

— Нас точно не засекут?

— Точно! Зуб даю!

— Успокойся, верю.

В чём в чём, а в устройствах связи и программировании Ёж, он же Ежин Геннадий, программист электронщик двадцати пяти лет от роду, бывший житель славного города Пенза, был асом, каких поискать. Фанат высокоинтеллектуальной электроники был настоящей находкой. Я сто раз порадовался, что не убил его тогда. Парень просто озверел от постоянных гонений, перемежаемых игрой в прятки со Смертью. Он не один раз пытался объяснить пензенским охотникам, что людей не убивал, но спецназ и бойцы были глухи к его словам. И бег по кругу начинался по новой. Еж с маниакальным упорством цеплялся за свой микрорайон, не желая его покидать, за что был гоним отрядами самообороны, охотниками и военными, убеждаясь на собственной шкуре в народной нелюбви к демонам. Разумные они или нет, простому русскому Ване, махавшему сучковатой дубиной, было глубоко до лампочки. Гена поздно осознал эту простую истину и когда я нашёл его, он был готов рвать любого и каждого, лишь бы выжить самому. Пришлось парню популярно объяснять, почему опасно связываться с тем, кто в шкуре демона обитает дольше, чем он.

— Говоришь, дать сдачи, Рыся? — девочка посмотрела на меня и серьёзно кивнула.

— Даффно пора, — поддакнул Курт, улыбнувшись во все шестьдесят четыре треугольных акульих зуба, остроте которых могли позавидовать морские хищницы.

— Ёж, набери студию, никогда не поздно добавить остроты в пресный эфир первого канала, — приказал я. — Пора вылезать из могилы, в которую меня загнал товарищ полковник, тем более это согласуется с нашими планами, — сдержанные смешки были ответом.

— Шеф, ты только осторожней со специями, не переборщи, прямой эфир как-никак, — Ёж в своём репертуаре.