Виктор Лебедев - Рожденные ползать

Время не стоит на месте, это факт. Оно – вечный двигатель, ему чужды эмоции, чувства и переживания. Оно неспособно понять или простить. Время лишь позволяет забыть. Как часто мы хотели бы задержать, затянуть, продлить счастливое мгновение, чтобы насладиться каким-то моментом; и как часто мы желали, чтобы оно летело быстрее и стремительнее, чтобы выкинуть из головы что-то неловкое, нелепое, постыдное, а иногда страшное и ужасное.

Время не стоит на месте, но оно остановилось для человека, нашедшего новое место жительства глубоко под землей. Будущего больше не существовало, оно осталось погребенным наверху среди выжженных пустынь и ослепленных призраков склонивших голову городов. К чему теперь стремиться? Сил хватало только на то, чтобы поддерживать медленно угасающую жизнь малочисленных общин. Найдется ли человек, способный сплотить жалкие остатки человечества вместе? Это непростой вопрос, требующий сложных решений и больших усилий.

Мишу на совещание не позвали. Это звучало как окончательный приговор, с момента начала совещания он вступал в силу, отсекая возможность оказаться в отряде Немова. Беседы с комендантом и Немовым не возымели эффекта: Василий Петрович не хотел отпускать «необстрелянного юнца», как он выразился, который будет лишь обузой. Миша вспомнил, как вчера комендант отыскал его и поманил за собой.

В комендантской все было как всегда: масляная лампа на столе, несколько стульев, шкаф и скамья. Василий Петрович уселся и махнул парню на стул напротив.

– Что думаешь? – без предисловий начал он. – Зачем тебе это? Ты здесь нужнее.

– Я не обуза, хочу с ними, – упрямо мотнул головой Миша.

– У тебя ведь и опыта нет, сгинуть за просто так – никакой в этом чести. Вот и Немов это понимает.

– Не понимает, – подавшись вперед, взволнованно ответил парень. – Я чувствую, что это необходимо. Я должен…

– Никому ты ничего не должен, – перебил Василий Петрович. – Нас и так мало осталось на станции. Должна же быть своя голова на плечах. Ты молод, горяч, рвешься за приключениями. Я тебя понимаю, но и ты пойми, это не легкая прогулка, еще неизвестно, вернутся ли они. Это тяжелое и опасное задание, Миша, во время выполнения которого ты отвечаешь не только за себя, но и за окружающих. Думаешь, я бы не хотел пойти с ними? Еще как. Да возраст не тот уже, и пользы от меня никакой. Так что наше с тобой дело, Миша, оставаться здесь и надеяться. И хватит уже дурить!

Но Миша все равно думал иначе.

Немов выразился мягче, но смысл был тот же – брать парня в свой отряд сталкер был не намерен. Мечтать, что он передумает, не приходилось: на взгляд Немова, молодой, неопытный и непроверенный в бою парень вряд ли сможет принести много пользы. Надежды Миши не оправдались. Сколько парень не силился доказать, что он способен быть полноправным членом команды, аргументов было недостаточно. Отсутствие необходимого опыта давало о себе знать.

Плечо уже практически не беспокоило. Но Миша пребывал в хмуром настроении – с завтрашнего дня предстояло вернуться на фермы, снова вскакивать в семь утра и идти работать, затем учебка, сон и снова все по кругу. Замкнутый цикл, из которого не выбраться, не разорвать цепь. Вместо невиданных приключений (сказать по правде, именно их Мише никто не обещал) парня ждало глубокое разочарование. Но что же можно было предпринять в его ситуации? Миша тщетно искал выход.

После совещания за закрытыми дверями Немов и компания разошлись по своим временным пристанищам – отдохнуть перед предстоящей трудной дорогой. Выход был намечен на десять вечера, когда солнце спрячет за линией горизонта свои жалящие жгуты-лучи и не будет угрожать выжечь сетчатку глаз своим ласковым прикосновением. Миша метался по станции, как загнанный зверек, беспрестанно ероша волосы и имея при этом весьма рассеянный вид. В душе его метался ураган эмоций – словно ребенку пообещали хорошую игрушку и даже дали подержать в руках, но потом отобрали.

Озарение пришло нежданно: при виде палатки, где жил Колька с родителями, Мишу вдруг осенило. Точнее сказать, ему пришла в голову одна идея, и ничего сверхъестественного в ней не было. Ее можно было бы назвать очень просто – повторение пройденного. Миша аж подпрыгнул на месте, но тут же радость сменилась трезвыми расчетами – затея на первый взгляд простая, но могут возникнуть определенные сложности; парню был нужен помощник, и Колька с этой ролью уже вряд ли справится.

Предстояло все обдумать за обедом в столовке, куда Миша и поспешил.

Пищи для ума было изрядно. Сергей Вильдер уже решил для себя, что постарается сделать все возможное, чтобы избавиться от Вани. Сдерживаться было нелегко, когда вот он, враг, перед тобой, довольный и наглый, снова вторгшийся в твою жизнь. В ближнем честном бою одолеть его будет непросто – покрепче Сергея будет, врач уже проверил. Но ведь существуют и другие способы убрать человека, тем более там, в искореженном радиацией лесу. Один неосторожный шаг в сторону, и можно угодить прямиком какой-нибудь твари прямо в пасть, или свалиться в яму, переломав кости, за этим дело не станет.

Самое сложное – терпеть и ждать, когда в душе кипит ненависть, силясь найти выход и вырваться наружу. Сергей настолько упивался ею, что его потенциальный сын отошел на второй план. Главное было – убрать конкурента, а потом можно и о пареньке подумать. Хорошо, что Миша не будет путаться под ногами и останется на станции.

Была и еще одна проблема, крайне важная. Может, и посерьезнее препятствия в виде Ивана. Но чтобы ее решить, необходимо было добраться до бункера войсковой части, либо не добраться, что предпочтительнее, потому что случившееся в свое время за бетонными стенами убежища там же и должно остаться. Уйти в небытие, как того хотел Сергей. За три года жизни в подземке ему почти удалось забыть. Но судьба подбросила ему еще одно испытание, коих и так было немало в жизни Сергея. А предстоящее грозило стать последним, если не будут приняты меры. А может, он зря так беспокоится? И все не так уж и страшно? Проберется вместе с группой в бункер, заслужит всеобщий почет и уважение, уничтожит улики и попутно разделается с Иваном. Облюбует жилище подальше от людских взглядов – да хотя бы ту же самую сбойку, на три года ставшую ему родным домом, и будет и дальше лечить людей. А что потом будет предпринимать Немов, его уже не волнует: дороги у них разные, пересекаются иногда и снова расходятся. Ну, допустим, все образуется. А что делать потом с Мишей?

Когда-то он мечтал о сыне. О собственном ребенке. Представлял, как будет убаюкивать его на руках, а когда он подрастет – водить в парк на аттракционы, на футбольные матчи по выходным. Как он будет отвечать сыну на самые каверзные вопросы, какие только умеют задавать дети. Да много о чем мечтал. Все это самым наглым образом вырвали у него из рук. И что же теперь? Теперь – пустота. Нужен ли ему этот чужой для него человек? Ведь все общее, что есть у них – та самая фотокарточка, на которой он стоит с Мишиной мамой. Они никогда не станут родными друг другу, а в настоящем мире лучше не иметь родных и близких – слишком велик шанс потерять их. Ладно, об этом можно подумать на досуге, когда решится хотя бы часть текущих и более важных проблем. А перед походом следовало немного отдохнуть.