Александр Сапегин - Столкновение

– Я так понимаю, что предложения работодателя о высокой зарплате аннулированы, – глядя правым глазом на Ирину, слышавшую весь разговор, сказал он.

– Возможно, – дипломатично ответила женщина. – Я не поняла: что произошло на улице?

– Ребяткам не понравилось жужжание Пчелки, я за нее заступился доступными мне методами, но не учел того, что нельзя оставлять врага за спиной.

– Да, Вадим Михайлович, умеете вы находить приключения на задницу и другие части тела, причем на ровном месте, – скрипнув ножками стула по полу, сказал бригадир иркутян Фомин, заняв место, на котором недавно восседал незваный гость из Амурской области. Услыхав тираду Фомина, Валя густо покраснела, ведь это из-за нее Беленькому досталось на орехи.

– Не я такой, жизнь такая.

– Жизнь… – проворчал Фомин. – Как бы они ни вернулись закончить базар за жизнь. Худо тебе будет.

– Ничего, – отмахнулся Вадим, – отобьемся с божьей помощью. Бог не выдаст, свинья не съест. В следующий раз умнее буду. И, да: спасибо, выручили!

– Спасибо скажи тетке Ларисе, вот бой-баба, с ружьем на улицу выскочила…

– Скажу.

– Спасибо на хлеб не намажешь; что делать будешь, если они вернутся? – задал животрепещущий вопрос Фомин.

– Не если, а когда, – внес ясность Вадим.

– Когда? – В глазах Вали мелькнул испуг, она до сих пор то и дело принималась трястись мелкой дрожью, переживая прошедшие события.

– Думаю, скоро. Базар у нас будет серьезный, но на моих условиях.

– С чего ты так решил? – задала за всех вопрос Ирина.

– Не знаю чем, не знаю как, но я шарахнул по уродам проклятием, чтобы у них сфинктеры не держали. От всей души приложил, – слабо улыбнувшись, сообщил Вадим.

– Сурово! – тоже с улыбкой сказал Фомин. – Да, Вадим Михайлович, страшно быть твоим врагом. Вечером лег спать нормальным, а утром проснулся со вторым хе… инструментом на лбу. Но знаешь, этих мужиков не жалко, они свое честно заработали. Мне кажется, что они вряд ли найдут бабку, которая освободила бы их от твоего подарочка, так что покупай освежитель воздуха и жди гостей.

Элиэль активировала сторожевую паутинку, осмотрелась вокруг, отмечая каждый валун, куст и широкий лист лопуха, задержала взгляд на колдующем у костерка Ируэле, шагнула в заросли широколистного трубника и скинула с себя мужского покроя одежду.

– Брр, – зябко поежилась молодая эльфийка, сунув ножку в заводь.

Да, горные речки южных пределов Великого Леса – это вам не горячие источники родного Медового урочища, в которых можно было нежиться часами, наслаждаясь массажем головы. Сильные пальцы Тивиэль одинаково хорошо разминали мышцы плеч и нежно касались затылка, легкими касаниями пробегались от висков до основания шеи. От умелых рук служанки все тело покрывалось мурашками наслаждения, а не бледно-синими пупырышками, которые порождались ледяным дыханием прозрачной воды, стекающей с отрогов Северных Скалистых гор.

Элиэль вздохнула, зачерпнула из холщового мешочка добрую порцию мыльного порошка и решительно вошла в обжигающе-холодную воду. Окунувшись с головой, она быстро намылилась. Пальцы девушки на мгновение остановились на голове: мимолетный миг грусти и сожаления об оставшихся в прошлом прическах и длинных, до попы, шелковистых волосах – и руки остервенело взлохматили коротко стриженную шевелюру. Прочь сожаления, прочь… Потерять волосы не так страшно, как потерять голову. Придет время, и она отрастит косу. Только когда оно придет?..

От прозвучавшего громкого щелчка Элиэль дернулась и вторично нырнула с головой, в следующий миг гибкая девичья фигура, взметнув фонтан брызг, была на песчаном пятачке, в руках у девушки поблескивали благородной сталью узкие ножи. Любой видящий маг смог бы разглядеть несколько боевых плетений, готовых сорваться в атаку. Даже купаясь, эльфийка не снимала с голеней специальных перевязей, в которых скрывалась пара узких ножей, любовно отточенных до бритвенной остроты, и несколько защитных амулетов. В любом состоянии девушка держала наготове три-четыре плетения, для активации которых достаточно было вставить ключевую руну. Парадокс: эльфийка не стеснялась обнажаться, но без оружия чувствовала себя бесстыдно голой. Годы вынужденных скитаний, последовавшие за смертью отца, научили ее одному немаловажному правилу – всегда быть во всеоружии. За два года Элиэль научилась убивать и отучилась краснеть и закрывать руками свои прелести. Ируэль накрепко вбил в ее прекрасную головку инстинкты воина, который первым делом хватается за клинок и активирует магический щит, а не стыдливо прячет груди. Наставник, ставший для девушки настоящим отцом, говорил, что врага иногда полезно ошеломить аппетитными полушариями с острыми бугорками сосков, после чего можно смело выкалывать похотливые зенки, ведь мужчины, будь они орками, людьми или эльфами, чаще всего не ожидают никаких действий от женщины, застигнутой неглиже. Таким образом преимущество оказывается не у сильного мужика, а, казалось бы, слабой дамы. Главное – правильно им распорядиться и первой ткнуть ножом или заклинанием.

– Спокойно, Эль, – невозмутимо сказал Ируэль, флегматично рассматривая разбросанные по поляне дымящиеся ветки.

– Что произошло?

Резкое движение ножкой – и подброшенная перевязь с узким клинком влетает в руку девушки. Движения настолько быстрые, что неподготовленный человек вряд ли разглядел бы момент, когда из руки, завладевшей облегченным мечом, исчез нож.

– Земляной орех, Тарг его задери…

– Понятно, – ухмыльнулась эльфийка.

Наставник умудрился развести костер над земляным орехом, скрытым тонким слоем почвы. Был бы тот зрелым, ничего бы не произошло. Сердцевина спелого ореха, спрятанная под толстой скорлупой, напоминает сливочное масло, от жара зрелый плод просто трескается; а вот зеленый, заполненный сладковатым, приятным на вкус молочком, превращается в маленький котел, закрытый плотной крышкой. Иногда котел дает трещину и лопается, иногда взрывается. В этот раз произошло второе.

– Ты или домывайся, или облачайся. Или ждешь, когда комары ягодицы облюбуют? – язвительно сказал Ируэль.

На высказывание наставника девушка презрительно фыркнула, пара мгновений – и только колышущиеся толстые листья трубника напоминали о том, что кроме хмурого эльфа на поляне был еще кто-то.

Ируэль тщательно просканировал грунт под ногами, проверяя его на сокрытые сюрпризы; не хотелось бы вторично выглядеть растяпой, то-то Эль посмеется! Мол, сколько выговаривал, а сам хуже первогодка, топающего в лесу, как стадо барлов во время гона. Надо же так по-детски лопухнуться… Эльф недовольно качнул головой, потер уродливые шрамы на левой половине лица и, призвав заклинанием раскиданные по поляне головешки, устроил новое кострище меж выступающих корней старого дуба, который занимал ближний к реке край поляны. На месте бывшего кострища уже вовсю пробивалась молодая зеленая травка, свежее пятно которой ярко выделялось на фоне чуть подвядшей летней зелени. Пройдет несколько часов, магия развеется, и ни один следопыт не сможет отличить молодую былинку от старой. От места, где когда-то полыхал костерок, не останется и следа.