Владислав Выставной - Зона приема

– Ну и ну! – невесело хохотнул сталкер. Рассказ Акима звучал просто дико, да и упоминание о погибшем Шевцове не способствовало веселью. – Ладно, потрепались – и хватит. Конец связи.

Следующие пять часов он двигался на автопилоте – полностью доверившись чуйке. Словно бы задействовал некий энергосберегающий режим – чтобы сохранить силы на последний рывок. Это всегда важно: что бы ни случилось, иметь силы на рывок. Не раз уже способность резко ускориться спасала ему шкуру. А сейчас на кону не только его собственная жизнь.

С рассветом он начал уже терять ощущение реальности. И дело даже не в болезни – он просто устал как собака. Но останавливаться сейчас было глупо. Чуйка подсказывала, что искомое место где-то неподалеку. Вроде бы он видел где-то в этих местах такие, будто бы обгоревшие, кривые деревья, как их описывал Аким. На самом деле к огню это не имело отношения, скорее, к какому-то неизвестному излучению. Голые, обугленные стволы, черные ветви. Можно было бы решить, что дело в радиации, но ее уровень здесь не превышал природного фона. Просто еще один губительный фактор Зоны. Умеет Зона уродовать все живое до неузнаваемости. Даже камни обретают здесь странные свойства, даже болота. Вот, кстати, и оно, болото. Оба ориентира в сборе. Осталось только прочесать почти непроходимую территорию в пару квадратных километров.

Он нервно рассмеялся: ничего себе, задачка для «смертничка». И в нормальном состоянии он потратил бы на это не меньше пары суток. А теперь?

– Аким, прием! – приложив к щеке рацию, негромко позвал он.

– Я здесь, – глухо отозвался динамик.

– Ну, я, считай, на месте, – бодро сообщил Кот. – Если ты подашь мне какой-нибудь сигнал, я, может быть, даже услышу.

– Какой сигнал?

– Ракетница у тебя есть? У пилотов в кабине должна быть.

– Я уже смотрел. Там все сгорело, одна сплошная спекшаяся масса…

– Плохо… Крикнуть можешь? Зычно, как в горах.

– Крикнуть? Сейчас попробую…

Кот отключился, прислушался. Одна лишь сплошная ватная тишина. А чего удивляться – это Зона, здесь и звуки распространяются вопреки нормальным законам физики. Есть места, где в упор орешь – а не слышно. Зато неожиданно можешь услышать голоса с противоположной границы.

– Кот, прием!

– На связи!

– Ты слышал меня? Я сейчас орал как резаный.

– Да не слышал я ни фига.

– Повторить?

– Не надо, хватит. Еще нечисть какую на себя приманишь.

– Какую такую нечисть?

– А я знаю? Я в Зоне предпочитаю как-то потише себя вести. Так что сиди, пока я прикину что делать.

– Может, я костер запалю? Я тут зажигалку нашел. Сейчас веток соберу, еще кусок резины от шасси остался, подкину. А ты на дым ориентируйся.

– Давай запаливай, буду дым высматривать. Конец связи!

Сталкер огляделся, заметил большой булыжник неподалеку, подошел с намерением усесться на него, чтобы передохнуть, пока Аким не справится с огнем.

И сел рядом, на землю. Инстинкт сталкера неизменно требует подавлять в себе первый, самый естественный, порыв, который может привести в ловушку. Слишком уж удобная на вид эта каменюка, ну ее к бесу…

Продолжая с прищуром вглядываться в рассвет, он с трудом переборол в себе желание свалиться в дремоту: из этого состояния можно уже не выйти. А сдохнуть, даже не разыскав друга, было бы просто подло.

Жидкий дымок показался над деревьями, где-то по правую руку, и Кот вскочил, не дав себе даже секунды на раздумья. Чуйка доведет его до этого последнего ориентира, он отыщет Акима, а там… Вот там и будем думать дальше.

Двигался он как в бреду. Непростительно расхлябанно, бездумно, рискуя гробануться, что называется, на финише. Это было совершенно не в его правилах, но просто не осталось ни сил, ни ясности мысли. И если он на этот раз не убился, то, видать, Зона не торопится забрать себе его душу. Она, стерва такая, всегда дает жертве помучиться – чтобы прихлопнуть ее в самом конце, когда та расслабится.

А он пер напрямик, уже не вглядываясь в туманную дымку, не раздумывая бросаясь в глубокие лужи. Падал, вставал – и снова брел вперед, на дым, ставший черным, жирным – наверное от брошенной в огонь резины. Шел напролом, хрустя мертвыми ветками мертвых деревьев, когда вдруг резко включилась уснувшая было чуйка.

Тогда он рухнул как подкошенный, вжался в холодную землю и вслушался в утреннюю тишину.

Голоса. Там были голоса. Аким? Но голос не один. Не может же парень разговаривать сам с собой? Или может? Его приятель и без того странный малый, а в этих местах, да еще после пережитой аварии и гибели товарищей, не так уж трудно сдвинуться рассудком.

Кот достал из внутреннего кармана рацию – и медленно спрятал обратно. Не стоит сейчас, когда можно все своими глазами увидеть. Тихо поднявшись, он продолжил путь – но уже куда осторожнее, замирая каждые несколько шагов и внимательно прислушиваясь к ощущениям.

Шагов через двадцать он увидел источник дыма. И мысленно похвалил себя за осмотрительность. Костер действительно был.

Акима не было.

Вместо него вокруг костра сидели, кто на поваленном дереве, кто на корточках, четверо. С оружием. И не с ружьишками, с какими обычно сталкеры бродят, а с самыми натуральными «калашами».

Урки. Только этого не хватало.

Одного из них Кот узнал сразу. Это был тот самый уголовник, в пижонской белой кепочке. Точнее, это в «Радианте» он в кепочке был, а здесь на нем была низко надвинутая на лоб черная бейсболка. Но сомнений не было – это тот самый заносчивый гаденыш. А значит, его спутники – такие же отморозки, других вариантов нет.

– Что за хрень? – Наморщив лоб, Кот пытался сообразить, что означает происходящее? А именно: что делают какие-то бандюганы у костра, который должен был зажечь Аким? Может, они его схватили? Может, сталкер просто подставил друга, заставив того зажечь проклятый костер, который привлек бандитов?

Хотя вертолета поблизости не видно. Если бандиты, как и он, вышли на дым, то это произошло бы не более как десять минут назад. Выстрелов не было, стало быть, должны оставаться следы борьбы. А парня рядом не видно – ни живого, ни мертвого.

Бандиты между тем продолжали начатый ранее разговор. Сутулый крепыш, жуя сигарету, говорил лениво, с хрипотцой:

– Короче, я ей: «Слышь, ты, шмара, ротик свой поганый прикрой, пока я тебе губки безо всякого силикона не увеличил». Рука-то у меня тяжелая.

– А она? – гаденько улыбаясь, интересовался старый знакомый в бейсболке.

– А она вой подняла: ты, мол, за час заплатил, а меня уже три часа пользуешь, паскуда! Где мои бабки, орет. Я, кричит, Алику скажу, он тебе ноги повыдергивает! А я знай себе штаны натягиваю и говорю: давай, мол, сюда своего сутенера, я ему глаз на попу натяну. А она такая: да ты у меня кровью упьешься, ты у меня в ногах валяться будешь, слезами обольешься! И все такое. Я ей: да что ты себе возомнила, шалава? Твое дело клиента ублажать, да не вякать, больше заработаешь. Ну она, реально, выскочила из комнаты, а я себе одеваюсь. Думаю, ну, блин, влип – бабки-то я все еще на бильярде спустил – Плешивому продул. Но извиняться, там, лебезить перед шлюхами – это для меня, сам знаешь, западло. Думаю, придет этот Алик, начнет предъявлять – я ему без лишних базаров – «перо» под ребро.