Владислав Выставной - Зона приема

Лежа лицом в пыли, сталкер судорожно пытался сообразить, откуда Штырь знает про «монету». Парфюмер сообщил? Вряд ли, он не из той компании, с бандитами предпочитает не иметь прямых отношений. Может, Зубов? Нет, этот скорее удавится, чем станет делиться с уголовниками. Да и зачем тогда тащить с собой наемников? Может, Райзман? Он всегда свою собственную игру ведет…

– А знаешь, кто за тебя просит, Кот? – снова подал голос главарь. – Кореш твой – Гвоздь его погоняло! Нормальный мужик, у меня проводником будет. Так что давай выходи! Все решим по понятиям.

Кот скрипнул зубами. Вот, значит, кто сдал их с потрохами – Гвоздь! Вот же падаль… И как он умудрился и в перестрелке уцелеть, и со Штырем с ходу общий язык найти? Штырь – он ведь подозрительный и жестокий, как Гитлер. И кличка Штырь у него неспроста: при нем всегда эдакий инструмент устрашения – остро заточенный железный прут. Им он держит в страхе и чужих, и своих. Своих даже в большей степени, кровью поддерживая железную дисциплину.

Или же… Догадка всплыла в мозгу, как утопленник в мутном пруду. Кот ощутил, как упало сердце.

Да Гвоздь же нарочно привел сюда Зубова вместе с его драгоценным, как он полагал, грузом! Наверняка бандиты собирались забрать артефакт в заранее оговоренной точке. Да просчитались – никто ведь не знал про особенность «объекта» – способность неизменно возвращаться к владельцу. Теперь же Гвоздь всеми силами спасает свою шкуру, переводя стрелки на бывшего друга.

По ушам оглушительно резануло очередью – Шевцов бил по кустам за путями, откуда подкрадывались опасные тени, пока Штырь заговаривал им зубы. Резко вскочив, контрразведчик толкнул в спину Акима:

– Уходим, быстро!

Уйти на север по рельсам не удалось: с той стороны залегли братки и злобно простреливали местность. Ни вправо, ни влево уходить было нельзя – там сплошь смертельные ловушки. Пока Шевцов короткими очередями прижимал бандитов к земле, Кот лихорадочно прикидывал шансы.

Идея пришла внезапно, и, как водится, идея безумная.

– За мной! – крикнул он, бросаясь прямо в противоположном направлении.

На бегу он, не целясь, бил по правому флангу. Шевцов, мгновенно понявший его замысел, молотил влево. Аким, не глядя, выпустил последние два патрона и на бегу, спотыкаясь, пытался заменить магазин.

– Да брось ты! – прорычал Кот, подталкивая парня в спину. – Под ноги смотри, не грохнись!

Споткнуться было обо что: под ногами лежали тела убитых наемников.

Ведь они уже были на месте – у маневрового локомотива, с двигателем, гулко работавшим на холостом ходу. Взлетев по крутой подножке к кабине, сталкер крикнул:

– Шевцов, прикрой!

Тут же по металлу хлестко зазвенели пули. Одна попала в узкое боковое окно, но Кот даже не поднял головы. Он лихорадочно пытался разобраться в управлении машиной. Ему доводилось бывать в кабине машиниста еще тогда, в армии. А потому он без сомнения сдвинул большую красную рукоять. Двигатель забасил сильнее – и тепловоз дернулся с места. Тут же в дверь полезло какое-то активное, истошно ревущее тело. Сразу было понятно, что этот отморозок обкурен в хлам, в нем не осталось ничего, кроме безудержной агрессии и злобы. Оттого укороченный автомат в его руках никак не желал ему подчиняться, и это спасло жизни сталкера и Акима – Кот успел выстрелить первым – и изломанное дергающееся тело исчезло во мраке. Одновременно загрохотал пулемет Шевцова, бившего куда-то во тьму.

На пару секунд наступила непривычная тишина, сдобренная перестуком колес, – и снова со всех сторон посыпались пули. В кабину, прямо на рифленый металлический пол повалился Шевцов, рядом грохнулся пулемет с дымящим стволом.

– Все, патроны кончились!

– Держи! – Сталкер бросил ему автомат и единственный запасной магазин. – У Акима еще есть!

– Порядок, похоже, прорвались!.. – Шевцов быстро заменил магазин автомата, глянул на сталкера. – А чего ты обратно рванул? Впереди что, пути перекрыты?

– Не понял… – Кот недоуменно поглядел на контрразведчика.

И, подскочив как ужаленный, прильнул к окну:

– Вот, черт! Черт!

– Что, не туда ручку повернул? – сочувственно поинтересовался Шевцов. Можно было подумать, что его самого происшедшее ничуть не касается.

– Да вроде туда… – Сталкер ткнулся лбом в холодное стекло. – Вот, блин… Это же маневровый – у него что перед, что зад, в темноте не разобраться – я же не машинист!

– Да ладно тебе причитать, – усмехнулся Шевцов. – Главное, что от этих гадов ускользнули.

– Мы куда, в сторону Бердска едем? – тихо спросил Аким.

Сталкер угрюмо кивнул:

– А тут одно направление, мимо Бердска не проскочишь. – Он прикусил губу, поглядел на парня. – Но и не доедешь.

Это тоже правда: на полпути железнодорожное полотно упирается прямиком в бетонную Стену, возведенную еще до Сдвига, – в старую границу Зоны. Вот об этом забывать не стоит – не хватало только на полном ходу в нее вмазаться.

Тепловоз шел неторопливо, но достаточно быстро, чтобы его не догнали разъяренные братки. Должно быть, они порядком обалдели от такой наглости. Впрочем, плевать – Лебедевка уползала в ночную мглу, и наступило время, чтобы перевести дух. Локомотив чуть покачивался и вибрировал, ощущая пульс дизельного сердца, постукивали колеса.

Шевцов осмотрелся в кабине, сказал:

– Смотри-ка, что нам тут оставили!

Кот оглянулся и увидел то, что не заметил с самого начала. Немудрено – в кабине было довольно темно.

В углу были свалены рюкзаки, тут же валялось несколько стволов, похоже, иностранного производства.

– Наши друзья загружались, – осматривая незнакомого вида пистолет-пулемет, сообщил Шевцов. Заглянул в первый попавшийся рюкзак. – Нормально. Тут и боеприпасы, и жрачка. Можно только поблагодарить покойничков.

– А мы их застрелить хотели.. – тихо сказал Аким.

– Но не застрелили же. По крайней мере не мы, – бесстрастно отозвался контрразведчик. Вытащил из рюкзака толстый шоколадный батончик, протянул Акиму: – Держи!

Тот покачал головой.

– Ешь, говорю! – с напором сказал Шевцов. – Нам энергия нужна, а не кислые морды. Еще неизвестно, как долго из Зоны выбираться будем.

Жуя вязкий брикет, Кот не чувствовал вкуса. Что-то нехорошее происходило со всеми органами чувств. И пальцы начинали неметь, и зрение стало подводить, и слух выдавал какие-то посторонние звуки. По всему выходило, что не врал его двойник, и жить осталось – до завтрашнего вечера. А значит, нужно сделать хотя бы одно важное дело.

Он достал из кармана «монету». Та необычно ярко сверкнула в скудном лунном свете. Привычно подкинул, сжал в потной ладони.

– Я хочу спрятать эту штуку, – сказал Кот. – Так, чтобы никто не нашел. Раз из-за нее с самого начала такая мясорубка, то эта вещь не должна достаться никому.