Анна Пань - Страсти Евы

Таким образом запущенный ком недосказанностей и неопределенностей плавно перерастет в неконтролируемое стихийное бедствие. Однако неминуемый личностный Армагеддон − только полбеды. Вторая половина ужасов легла на отношения с Бобби. Я охладела к нему, и выяснение причины не за горами. Выход из кризисной ситуации один: чем скорее я сдвинусь с мертвой точки, тем лучше будет для всех.

− Я все глубже ввязываюсь в экстремальную игру против собственных чувств, поэтому я решила… − я запинаюсь и проглатываю словосочетание «бросить Бобби» вместе с кофе. − Провести реформы в личной жизни.

Точно плохо расслышав мой девиз, Даша сводит звук в магнитоле до ноля.

− Глава первая − инсинуация. Подрыв доверия объекта, − проповедует она, словно министр пропаганды на симпозиуме вербального воздействия НЛП. − Секретарша Крестовичей. Вспомни рассказ этой крали о брачных играх Гробового с Моро. − (Я резко теряю аппетит и помещаю стакан-тумблер в держатель слева от пассажирского сиденья). − Он выкинул свою подружку из машины, когда та отказалась делать ему минет в присутствии Крестовичей, лапающих на заднем сиденье Петрову.

− Никаких оргий в Клубе я не видела, − с неожиданной для себя решимостью адвоката выгораживаю я Гавриила Германовича, хотя смятые простыни в вип-комнате говорили об обратном. − Даже если и так, он не женат и волен развлекаться, как его душе угодно.

− Переходим к главе второй, − самозабвенно углубляется Даша в пропаганду по саботированию. − Вспомни свой ночной кошмар. − (Я мелодраматично закатываю глаза, в сотый раз упрекая себя, что поделилась с ней вещим сном). − Окей, опустим сон. Посмотри на Моро. Гробовой ноги об нее вытирает. Ты хочешь стать его новым ковриком? Кстати, пошла пятая неделя их ссоры. Вряд ли она к нему вернется. Все потому, что этот хренов доктор Гробовой − высокомерный бесчувственный ублюдок!

− Белинда пойдет на ВСЕ, чтобы выйти за него замуж! − ревниво кривлюсь я. − Даш, Гавриил Германович вызывает во мне океан чувств, но я прислушаюсь к твоим словам и пока сохраню отношения с Бобби.

− Мой тебе дружеский совет, подруга, не утони в своем океане чувств.

Даша притормаживает у Врат. Мы задаем координаты Зоны № 1. Живая матрица перемещает нас во власть промозглой погоды, постепенно затягивающей Подмосковье. У шлагбаума КПП к нам выходит часовой со специальным фонариком для считывания метки с запястий членов Ордена. Следом за Дашей я протягиваю ему руку, и от силы мысли на моей коже проявляется подтверждающая личность татуировка.

За Вратами на сонном холме дремлет убаюканное моросящей дымкой разноуровневое сооружение, построенное в готическом стиле. Громоздящийся хвойный забор за разветвленным комплексом лабораторий подпирает бесцветное небо. Колючая проволока с высоким напряжением оцепляет гектары опытных полей, храня зашитым ртом конфиденциальность секретных изобретений ученых. В общей дреме на фасадах строений прикрыли веки створчатые окошки, за их стеклами хаотично движутся тени сотрудников. Высоко в небе над пикой башни кружит и каркает неспящее воронье в авральном режиме почуявших запах смерти стервятников. На двух обелисках центральной площади ветер тревожит красные гербы с черной эмблемой Корпорации. Зона № 1 окутана покровом тайн.

− Страшно представить, какие опыты над людьми проводит в своих владениях доктор вирусологии, − развеивает пропитанную тайнами тишину Даша, паркуясь на гостевом месте.

− Архонты стерегут человеческую расу, как зеницу ока, − опровергаю я ее мнение. − Без людей не будет и нас. Мировое Равновесие. Забыла?

Даша готовится озвучить альтернативную версию, но на стоянку влетает золотистый «Астан Мартин». Машина-конфетка разворачивается на скорости и припарковывается ровно между двух пикапов прямо напротив нас. Все в том же ритме из передней дверцы на свет божий выбирается темноволосый мужчина в выглаженных коричневых брюках и модном свитере.

− Мистер Каскадер, вы чуть не превратили парковку в свалку автомобилей, − с выработкой диктора отчеканивает бестактные слова Даша, пока он достает с заднего сиденья портфель.

Мужчина разворачивается с настолько одурелой полуулыбкой, словно его ущемило в правах целое радикальное феминистское движение. У себя в мыслях он наверняка уже вступил в клуб анонимных сексистов.

− Профессор Волков, − плутовски лыбится он. − Прошу извинить, если доставил вам столько хлопот.

Оливковые глаза заведующего кафедрой анатомии и антропологии выражают страдания всего человечества, но на губах играет шкодливая улыбочка того, кто их причиняет.

Даша заметно тускнеет:

− Ничего страшно, профессор Волков.

− Зовите меня Михаилом, − проявляет он снисходительность и благожелательно приглашает следовать за ним на занятия.

Втроем мы идем к главному порталу Зоны № 1. Монолитные стены посередине прорезает дезинфекционная матричная арка − ноу-хау научного прогресса. В холле под купол башни взвивается вертикальный спиралеобразный аквариум диаметром с дорожный туннель. Прообразом генетического кода резервуар с глубоководной живностью пророс от цоколя до двадцатого этажа − до святая святых Гавриила Германовича. У основания аквариума дизайнеры соорудили ресепшен, за которым рисуются три образцово-показательные, вылизанные до приторного блеска грации.

Многочисленные ответвления разбегаются от вестибюля анфиладами стеклянных кабинетов для опытов, оборудованных по последнему слову техники. В сочетании с готическими аркадами, нефами и статуями мифических страшилищ Зона № 1 оправдывает представления о секретных лабораториях из фильмов ужасов про мутантов и зомби.

Перекрещивающиеся коридоры впадают в анатомический театр для препарирования трупов, где к тому времени студенты с разных факультетов оживленно обсуждают дисциплину «патологоанатомические исследования расширенного профиля». Демонстрационная аудитория по архитектурному устройству уподоблена амфитеатру и наводнена профессиональной аппаратурой с мультимедийным проектором для просмотра научных фильмов. Деревянные трибуны раскрываются ступенчатым веером под крутым углом. У подножия в круге света освещен анатомический стол с медицинскими инструментами и разноформенными лампами. В углублении под витражным окном на студентов смотрит массивный стол с царским креслом − стол профессора. Место преподавателя недолго пустует − в анатомический театр заходит Волков с волочащимся за ним незримым шлейфом профессорского лоска.

− Приветствую вас, юные натуралисты! − со сластолюбивой улыбочкой извещает он нас, присаживаясь на краешек стола. − Известен я под именем Михаил Иванович, но вам разрешаю обращаться ко мне по имени. Начнем с мифов. Да − перед вами придирчивый дотошный профессор старой закалки. Да − я терпеть не могу глупых студентов. И да − на моих занятиях будет много трупов.