Софья Ролдугина - 13 кофейных историй

Через три или четыре дня после первой страшной находки на отмели собаки учуяли ещё одно тело. И снова - то же самое. Отрезанные пальцы, удаленные органы... Доктор Брэдфорд в заключении написал также о "врожденном недостатке, возможно, при жизни бывшем причиной хромоты" - и по этому признаку да по рыжим волосам опознали пропавшую дочь О'Брианов.

И вот вчера утром посыльный принес мне записку от отца Марка. Приглашение на заупокойную службу - желтоватый лист бумаги, вычерненный по углам, со стилизованной веточкой можжевельника над текстом. А в самом низу красовалась кривоватая приписка, сделанная неловкими большими руками мистера О'Бриана, безутешного отца - "Очень просим, приходите помолиться с нами за бедную нашу деточку. Завтра утречком, как рассветёт".

Отказать я не могла. Подобающее случаю платье пришлось одалживать - мне самой и в голову не пришло брать траурную одежду с собой за город, а строгие тёмно-серые и темно-коричневые туалеты Эвани были мне впору. Сверху я накинула черную шаль, уложила в корзину срезанные садовником белые розы - и поехала в деревню. К счастью, Лайзо уже оправился от лихорадки и смог сесть за руль. Со мною на похороны пошел и Эллис, хоть он и не был приглашён, и Мэдди - тоже в тёмном платье, одолженном у Эвани, непривычно грустная и подавленная.

У церкви собралась, кажется, целая деревня. Кое-кого я узнавала - мистера Уолша, его помощника, миссис Доусон, доктора Максвелла, мельника - жениха бедняжки Бесси, мальчишек - ровесников Томми, которые иногда приходили играть к нему в дальний угол моего сада... Но куда больше пришло незнакомых людей. Многие плакали, другие выглядели озлобленными, третьи обсуждали что-то ожесточённо. Дорога была сплошь усыпана цветами, белыми и нежно-розовыми. Я удивилась поначалу - откуда столько? А потом увидела, как с рыжей полноватой женщиной, матерью покойной мисс О'Бриан, разговаривает миссис О'Бёрн, разглядела сложенные в сторонке корзины... Кажется, вдова разорила свой великолепный сад, чтобы в последний путь несчастная девушка отправилась как невеста.

- По белым лепесткам невинные души поднимаются прямо в Небеса.

Я вздрогнула. За те несколько минут, пока мы стояли в молчании, я успела позабыть, что со мною не только Эллис и Мэдди, но и Лайзо, и его слова прозвучали неожиданно.

- Вы верите в это?

- Я верю в разные вещи, - пожал он плечами и отвернулся.

Через некоторое время отец Марк открыл двери церкви, и люди стали по одному заходить внутрь. Сначала мистер и миссис О'Бриан; она - утирая слезы, он - хмурясь и бессильно сжимая кулаки. Следом - прочие родственники покойной. Братья, сестры, дяди и тети... Когда семья уже была в церкви и к дверям начали подходить близкие друзья и почётные гости, в дальнем конце улицы показалась странная процессия.

Сначала я заметила только высокую старуху в ярко-красном плаще. Седые волосы свободно рассыпались по плечам, не прикрытые ни платком, ни шляпкой, ни даже лентой не прихваченные. На руках позвякивало множество браслетов - золотые, серебряные, медные и деревянные вперемешку, заметные даже издали, звенящие, броские. Шею увивали в несколько рядов тяжелые бусы. Голые пятки месили грязь... надо же, босая, по такой-то погоде! Чуть отставая, за старухой следовал коренастый мужчина. Черные, словно уголь, волосы он собрал шнурком в "конский хвост". Поверх ярко-зелёной атласной рубахи незнакомец надел жилет со шнуровкой, широкие штаны заправил в щегольские сапоги из блестящей кожи, на шею повязал синий платок.

- Нана? Влади? - выдохнул беззвучно Лайзо - так, что я не услышала имена, а словно прочитала их по губам.

А люди между тем начали оборачиваться к незваным гостям. Отдельные недоуменные шепотки превращались в глухой ропот, в гул, какой издаёт взбудораженный пчелиный рой.

- Гипси? Что здесь гипси делают?

- Их сюда не звали!

- Табор-то с зимы стоит, может, они Рози и уморили?

- Гнать их отсюда!

Мистер Уолш поначалу ничего не делал. Но когда выкрики стали злее и громче, вдруг нахмурился и начал протискиваться к краю толпы, старательно обходя по широкой дуге выстеленную белыми цветами дорожку. В ту минуту, как он выбрался на открытое место, гипси прошли улицу до самого конца. Теперь их отделяло от толпы всего двадцать шагов.

- Утро доброе, кхе-кхе... - закашлялся Уолш. И продолжил уже громче: - Я - инспектор Уолш, Управление Спокойствия, значит, тутошнее. И я хотел бы узнать, - повысил он голос, - по какому праву вы церемонию прерываете?

Однако визитёры его вполне законный вопрос вниманием не удостоили.

- А. Уолш. Тебя-то нам и нужно, - перекрывая гам толпы, произнесла старуха. - Дело есть, говорить надо.

Помощник из Управления, тот самый рыжеусый детина, Джек Перкинс, кажется, выскочил вперед, сжимая тяжелые кулаки:

- Инспектор Уолш, а не Уолш, балбесина! - рявкнул он без всякого почтения. А я же вспомнила, как этот самый Перкинс испуганно вращал глазами, когда Эллис разбил кувшин в Управлении. Видимо, некоторые люди приобретают удивительную смелость, чуя поддержку толпы... Что, увы, не идёт на пользу их нраву. - А вы-то сами кто такие? Назовитесь-ка, а!

На шум из церкви стали выглядывать родственники погибшей. А вскоре показался и отец Марк - в торжественных бело-зелёных одеждах, куда как менее заношенных, чем его обычное платье. Но неуверенные, неловкие жесты остались точно такими же.

Священник застал только конец тирады Перкинса, однако и этого оказалось достаточно.

- Тише, дети мои! - выкрикнул отец Марк тонким, дрожащим, смешным голосом, но, как ни странно, шум и впрямь начал стихать. - Тише. Мы собрались здесь, чтобы помолиться о светлой душе Рози О'Бриан, а не затем, чтобы ругаться. Вспомните, какой доброй была Рози! Разве она захотела бы услышать такие злые слова в день, когда душе её наконец открылся путь на Небеса?

Понемногу толпа замолкла, но в наступившей тишине стало отчётливо слышно бормотание невысокой полной женщины с рыжими волосами, кажется, одной из О'Брианов.

- Чего б не хотела, так это бродяжек у гроба видеть... У-у-у, осквернили... - и слова захлебнулись в глухих рыданиях вперемешку с причитаниями.

И снова начал нарастать ропот.

Издалека мне было не всё видно, но, кажется, отец Марк испугался. Лицо его побелело. Похоже, он понимал, к чему дело идёт, и не чувствовал в себе силы удержать толпу от опрометчивых действий. Я переглянулась с Эллисом и решительно начала пробираться ближе к прочим участникам событий, коротко приказав Мэдди оставаться на месте. Мало ли что. Рискованно, конечно, но у графини Эверсан тоже есть некоторый авторитет. Может, деревенские не станут начинать драку в присутствии высоких гостей?

С другой стороны, я, возможно, слишком высокого о себе мнения. Многое зависит от Уолша и других представителей Управления, а они либо молчат, либо, как Перкинс, подогревают злость.