Софья Ролдугина - 13 кофейных историй

Но отчего-то страха нет. Я смотрю вниз, на скалы, и покачиваю босой ногой.

На широком уступе, как на ступени, выточенной руками гигантов, еще двое делят со мной океан, тишину и ночь. Один, смуглый, коротко стриженый, сидит на краю, свесив ноги, и неотрывно глядит в смоляную черноту потревоженных вод. Второй раскинулся на еще теплой от солнца скале так, словно хочет каждой косточкой, каждой жилкой врасти в нее; он бледен и волосы его похожи на паутину, такие же легкие и бесцветные.

- Сколько их еще осталось, Ноэль?

- Две.

- А потом ты уедешь домой? Оставишь все это?

У того, чья кожа впитала южное солнце без остатка, кто зовется Ноэлем и пахнет краской, скипидаром и мокрым деревом - у него дыхание беспокойное, в такт с океанским прибоем. Второй, белёсый, кажется, не дышит вовсе.

- Да. Обещаю. Можешь так и передать Вивьен.

- Ты уже видишь их?

Это "их" звучит одновременно с благоговением и ненавистью.

- Не совсем, - Ноэль беспечно запрокидывает голову к небу. Свет ложится причудливо, и на мгновение мне кажется, что мужчина истощен тяжкой болезнью - глаза запали, вокруг них залегла чернота усталости, губы обветренные и сухие, а скулы будто вот-вот прорвут кожу. - То есть надежду я уже вижу, все эти цветы, берег и ее. А любовь... Сложно не быть первым, а быть одним из многих.

- Ты никогда не будешь одним из многих, - белёсый приподнимается на локтях и глядит на Ноэля. - Поверь мне.

Тот заливается лающим смехом.

- Конечно. Ты всегда прав. Ты был прав даже тогда, когда говорил мне уезжать. Меня не картины съели, а этот остров, этот воздух... Я допишу и вернусь. Теперь уже точно.

- Хорошо, - кивает белёсый и жалуется вдруг, беспомощно потершись щекой о плечо: - Жарко. Даже сейчас. Просто невыносимо.

- Так уплывай на материк, Сэран, а то растаешь еще, - беззлобно подшучивает над ним Ноэль. - Из чего ты сделан? Из снега, изо льда?

- Из сахара, - фыркает тот, кого назвали Сэраном. - Из белого-белого сахара... - и добавляет серьезно: - Уеду я завтра, а вернусь через два месяца. Ты успеешь?

- Конечно, - отвечает Ноэль, не усомнившись ни на секунду. - Обними за меня Вивьен.

Они говорят о чем-то еще и еще, но я уже не слышу - тяжелое дыхание океана заглушает все. А потом скалу вдруг захлестывает волна - такая высокая, что даже до моих ног долетают едкие брызги. Когда она откатывается, внизу остается только один человек.

Бледный. Тот, кого называли Сэраном. Он смотрит вверх, прямо на меня.

И вот тогда мне действительно становится страшно.

Глаза у него черные, как ночной океан.

И гораздо, гораздо глубже.

Дзэнг!

- Ох, леди, простите меня, корову старую, - всхлипывала Магда. - Ума не приложу, как я эту вазу опрокинула. Сколько мимо нее хожу...

- О, я сама хотела убрать ее из спальни...

После того, как оглушительный звон пробудил меня от кошмара, я готова была простить Магде не одну разбитую чжанскую вазу, а две. Ни один фарфоровый монстр, пусть и трехсотлетний и принадлежавший когда-то императорской семье, не стоит ни минуты на жутком острове из сна.

Когда Магда наконец успокоилась, а осколки вазы убрали, выяснилось, что время уже близится к полудню. Мистер Спенсер, оказывается, еще с утра приходил по поводу собеседования с соискателем на должность "помощника" Стефана, но я тогда еще спала. Поэтому управляющий просто оставил мне документы, приложив к ним записку, в коей он нижайше просил рассмотреть их непременно до вечера...

Словом, не считая кошмара, день начался, как обычно - с горы деловых бумаг, крепкого кофе и суеты.

До "Старого гнезда" я добралась только к четырем часам, и каково же было мое удивление, когда выяснилось, что Эллис уже ждет меня!

- Добрый день! Неужели что-то срочное?

- В общем-то, нет, Виржиния, но я подумал, что новости вас заинтересуют, - Эллис скромно опустил взгляд. - А еще вспомнил, что в этой кофейне мне обещали чашечку кофе в любое время. Погода нынче премерзкая, а я как раз шел мимо...

- Пройдете в зал? - предложила я, улыбаясь. Эллис сейчас, похоже, действовал исключительно по привычке, а не от голода - Георг сказал мне, что уже угостил его горячим шоколадом и рыбным пирогом.

- Не стоит, - мгновенно посерьезнел детектив. - Я действительно спешу. К тому же дразнить тигров - плохое занятие.

- Что вы имеете в виду?

- Не что, а "кого", - вздохнул детектив. - Это неважно, Виржиния. На самом деле я зашел сказать, что вам лучше пока устраниться от расследования и не предпринимать никаких самостоятельных шагов. Я, разумеется, буду держать вас в курсе положения дел, но собою вам рисковать не надо. Есть вероятность, что в ту роковую ночь в галерее Уэста побывали сразу несколько человек. И кто из них украл картину - неизвестно. Однако убийца среди них только один; остальные же боятся оказаться виноватыми сразу "за всех", потому и будут огрызаться, если почувствуют слежку. И среди подозреваемых есть по крайней мере один человек из тех, с кем вы общались, - он оглянулся на Георга, с невозмутимым видом колдующего над туркой, затем на миссис Хат... - Лучше нам пройти куда-нибудь в более уединенное место. За разглашение тайны следствия меня не похвалят, а я сейчас не могу позволить себе ошибку.

- Тогда поднимемся наверх, - быстро предложила я. - У Мэдди есть некое подобие гостиной. Окна выходят на главную улицу, но снаружи ничего не видно - плети девичьего винограда загораживают стекло.

Хоть Эллис и говорил о "тайне следствия" и безопасности, но все же не выдержал и заговорил еще на лестнице.

- Их было четверо, Виржиния. Четверо! Я знаю это точно, - зашептал он, осторожно притянув меня к себе за локоть. Жар от пальцев чувствовался даже через рукав. - Скупщик Зельды был, к сожалению, почти бесполезен. Картина нигде не всплывала. Возможно, вор затаится на несколько месяцев, прежде чем решится ее продать. А времени у нас нет. Это плохая новость. А хорошая состоит в том, что она... Она - это скупщик, который оказался весьма эффектной дамой, - быстро пояснил Эллис в ответ на мой недоумевающий взгляд. - Не то чтобы она произвела на меня впечатление... Словом, слушайте!

...К скупщику детектив отправился в тот же вечер, благо люди, глухие к велениям закона, обычно и начинали свои дела только с закатом. Впрочем, Эллису, даже "принаряженному" и загримированному для Смоки Халлоу, дверь открыли не сразу. Не помогла ни кодовая фраза, ни выстукивание секретного ритма. А вот монета Зельды, подсунутая под дверь, сразу же возымела действие - Эллису поверили.

Впустили, выслушали - и даже обещали помочь.

- Кажется, эта Неверленд, скупщица краденого, что-то должна нашей очаровательной Зельде, - предположил детектив. - Потом, когда все закончится, обязательно разузнаю подробности, наверняка история была интересная, но сейчас важнее, что Неверленд ответила на мои вопросы.