Виталий Сертаков - Останкино 2067
- Название:Останкино 2067
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Array Array
- Год:2010
- Город:М.; СПб.
- ISBN:978-5-17-064936-5; 978-5-9725-1717-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виталий Сертаков - Останкино 2067 краткое содержание
А хочешь – раба? Твою двуногую собственность?
Это – Москва. Москва ближайшего будущего. Нашего ближайшего будущего. Мира, где персональные реалити-шоу для богачей – дело привычное, как и генетическая трансформация внешности.
В персональном реалити-шоу можно все. Насилие и рабство, настоящая любовь и извращенный секс. Вот только убийство заказчика – не предусмотрено.
Главный герой – следователь, которого телекомпания «Останкино» нанимает для расследования убийства.
Чем глубже главный герой погружается в расследование, тем выше уводят следы преступников. На самый верх – к хозяину Останкино, крупнейшему телемагнату России. И еще выше – к настоящему хозяину Кремля
Останкино 2067 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Полюби меня. Притворись. Хоть иногда…
Пожалуйста. Пожалуйста! Трахни меня! Делай со мной, что хочешь, иначе я упаду, я закричу, я не могу больше…
Я запускаю в нее два пальца. Второй рукой, не видя, намыливаю ей живот и бедра. Ксана ищет, за что бы схватиться руками, ее лопатки норовят прорвать кожу, как зачатки крыльев. Я поймал внутри нее этот пятачок, куда сходится все. Здесь и сейчас концентрируется ее вселенная.
Да… не останавливайся! Не смей, не смей.
Я не останавливаюсь. Не останавливаюсь до тех пор, пока она не сжимает мне руку с угрозой вывернуть локоть. Она не держится на ногах, она вообще ни за что не держится, а руки ее летают так, что я отворачиваю лицо.
От ее крика я выздоравливаю. Ее крик – это моя панацея.
Боже мой, мальчик, только с тобой, только с тобой.
На полу озеро, флаконы и бутылочки плавают, как обломки кораблекрушения. Я выжимаю халат, потом кладу Ксану в пену и иду на кухню за портсигаром. По комнатам за мной деловито крадется пылесос. Наверное, его электронные мозги решают вопрос, не подать ли аварийный сигнал о затоплении квартиры.
Ксана садится на край треугольной ванны, я залезаю в воду и становлюсь на колени. Ксана успела покомандовать техникой; театр на потолке показывает жесткое порно. Звук убран, вместо суррогатных стонов бренчит испанская гитара. Я прикуриваю ей папиросу и включаю режим сауны. Аромат хвои и смолистых дров перемешивается с вонью марихуаны.
Мальчик, тебя долго ждать?
Ксана сидит, запрокинув голову. Угасшие щелки ее глаз закрыты промокшими кудрями, от горячих плеч поднимается пар. Я достаю из ящичка узкую бархатную коробочку, затем беру ее левую ногу и ставлю к себе на плечо. Она не отрываясь глядит в потолок, там черная девчонка вертится между тремя белыми жеребцами. Термометр звякает на отметке семьдесят. Теперь Ксане не страшен жар, теперь он мой союзник.
Потому что ее «пре-е-е-т…».
Я открываю футляр и достаю опасную бритву. Вскрываю зубами упаковку пенных капсул, надеваю бандану, отвожу Ксанкину правую ногу в сторону. Не могу насмотреться на этот податливый смуглый живот. Шевелятся только два тонких пальца, между которыми зажата тлеющая папироса, и подрагивает верхняя губка. Над ее верхней губой самые прелестные женские усики в мире, и сейчас они покрыты десятками микроскопических капелек.
Давай, мальчик, напугай меня.
Ксана высовывает кончик языка и облизывает рот. Сегодня стены ванной имеют цвет нежных сливок, на их фоне моя женщина похожа на африканскую богиню. Струйки пота стекают по ее горлу и ключицам. Я приподнимаюсь и облизываю поочередно ее соски. Один сосок трогаю губами, а по второму провожу тупой стороной бритвы. Ее живот и грудь покрываются мурашками.
Как хорошо… О как пре-е-е-ет, мальчик!
Лучше вкуса ее пота только тот вкус, что меня еще ждет. Я никогда не напиваюсь ею досыта. Ксане осталось на две короткие затяжки; она вся уже там, на границе яви и зеркальной страны, она стонет и рыдает вместе с черной девушкой, она гладит себя рукой, растирая липкий пот, она блестит, как намазанная салом…
Гитара рыдает, точно свора заблудившихся детей.
Я болен ею.
Я прикладываю ком нежнейшей пены к ее цветку и прижимаю его, растираю, пока он не находит пути внутрь. Затем подношу сверкающее лезвие к ее глазам.
Негодяй, если ты меня порежешь, будешь мыть меня языком.
Я чувствую, как сжимается и разжимается ее раскаленная ступня у меня на плече. Папироса падает в воду, Ксана закидывает руки себе за голову. Я открываю тремя пальцами ее цветок и провожу бритвой.
Ты сумасшедший…
Я стряхиваю пену. Я не вижу черных маслин, только белки в щелках амбразур. Ксана воет, нога на моем плече дрожит, пока дрожь не начинает походить на эпилептический припадок. Очень медленно провожу бритвой с другой стороны цветка. Я мог бы ослабить ее мучения, но это настолько редкий момент в наших отношениях. Когда эта женщина принадлежит мне безраздельно. Поэтому я не отпускаю ее второй рукой, я нащупываю внутри, в пене эту мягкую фасолинку, такую незаметную. Сейчас я ловлю ее почти сразу.
Скорее я отрежу себе палец, чем причиню Ксане вред. Оформляется узкий темный треугольничек, остальное чисто и блестит, как зеркало. Сейчас мы превратим ее в десятилетнюю девочку. Ксана перекрикивает гитару, хотя громкость на пределе. От ее жара мои пальцы плавятся, превращаясь в воск. В них уже нет суставов, это не пальцы, а бесконечно гибкие щупальца. Я давлю на ее фасолинку изнутри, в том месте, где стыкуются все миры. Бритва вибрирует, при каждом движении наталкиваясь на скользкое препятствие. Я успеваю вовремя отшвырнуть инструмент, когда Ксана падает сверху.
Она обнимает сразу руками и ногами, как паучья самка, намеревающаяся сожрать своего партнера. Мы проваливаемся в облако, белая пенная шрапнель летит в потолок и повисает на стенах. Ксана трижды успевает укусить меня за плечо, прежде чем я перехватываю ее жадный оскал. Каждый укус сопровождается апперкотами ее живота, звук и свет пропадают, мое лицо оказывается под водой…
Я отравлен ею и ничего не могу поделать.
Мы еще долго лежим так, сцепившись, пока я не замечаю, что в углу скрина, правее бесконечной экранной борьбы, моргает флажок служебного вызова. Для десяти вечера это слишком серьезно, чтобы я мог проигнорировать. С большим трудом я расцепляю ее объятия, заворачиваюсь в полотенце и задергиваю шторку над ванной.
Дежурный из департамента безопасности изумленно разглядывает следы укусов на моем плече. Затем он говорит, а я слушаю, периодически стряхивая воду с головы. Несколько раз я переспрашиваю, хотя и так все понятно. Судя по всему, он испытывает огромное облегчение от того, что в экспертном Совете появилась должность дознавателя. Иначе ему пришлось бы выдергивать из постели собственного патрона.
– Это все ужасно… – Ксана рухнула в кресло и наблюдает, как я спешно натягиваю одежду. На ней моя фланелевая рубаха и пушистые шлепанцы. – Но ты же не на службе?
К ней еще не вернулась обычная агрессивность, хочет разозлиться, но не может. Иногда я жалею, что вообще делюсь с ней рабочими проблемами.
– Ты все слышала?
– Януш, какого черта звонят тебе? Пусть этим занимаются твои бывшие коллеги.
На секунду я притормаживаю возле оружейного шкафа. На замке светится дата, четвертое июня. Я очень давно не брал в руки пистолет, но сегодня меня что-то подталкивает.
– Януш, если ты сейчас меня бросишь, я обещаю тебе гораздо больше неприятностей. Я тогда тоже уйду! Что я тут, одна буду спать?! Я боюсь, мне все это не нравится! И кем тебе приходится эта Лена?!
Я пристегиваю оружие, сажусь на корточки возле кресла, целую ее коленки.
– Мне кем-то приходишься только ты. А с ней я очень хотел познакомиться, но не успел. И это не просто покойник, а действующий сценарный перформер того самого Костадиса. Ее действительно звали Милена.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: