Виталий Бабенко - Чикчарни

Я лично в Нассау второй раз. Известно: запахи активируют па мять. Как только мы отъехали от аэровокзала и я вдохнул сладковатый аромат цветущих растений, воспоминания обрушились на меня. Эх, если бы можно было по желанию выключать память!

Мой первый прилет в Нассау был совсем не радостным. Тогда я изрядно наломал дров, и меня вполне могли бы выпереть из КОМРАЗа, но вступился Фалеев, и я получил лишь строгое взыскание — плюс отстранение на год от оперативной работы.

Фалеев… Старый добрый друг Володька Фалеев, которого, я мысленно успел похоронить, увидев неподвижным в салоне «Стратопорта». А он был лишь «отключен» и парализован курареподобным ядом: сработала растворимая иголка, которой кто-то — теперь-то я знаю кто! — выстрелил в Фалеева из инъект-пистолета. Впрочем, то, что я спутал беспамятство со смертью, было не единственным моим промахом. Главное — я прокололся и нечаянно дал моим противникам понять, что владею важнейшей информацией. Все дальнейшие события — беготня по «Стратопорту», гамма-пушка и страшная угроза, нависшая над пассажирами, псевдосмерть человека, коего я прозвал «неумехой», — проистекли исключительно из моего прокола, и понятно, что винить я мог только себя. А чего стоит возня в туалете с компом и полиэтиленовым пакетом! И последовавший комический эпизод, который превратил драматическую дуэль профессионалов в фарс. Я ведь чуть не убил старушку американку, которая рвалась в туалет, из последних сил сопротивляясь поносу. Я не нанес ей увечий, но все же сшиб с ног, а испуг и победившая диарея поставили точку в этой истории.

Тогда я не уехал дальше аэропорта Нассау. Меня задержали прямо на летном поле и препроводили в полицию, где я узнал о предъявленных мне обвинениях. Немотивированное вмешательство в работу экипажа «Стратопорта», создавшее критическую ситуацию, нападение на бармена, нанесение ущерба имуществу авиакомпании, наконец, атака на пассажирку — этого хватило. Потом я долго замаливал грехи, доказывая честной рутинной работой, что еще могу пригодиться КОМРАЗу. А попав наконец снова в рабочий кабинет в женевской штаб-квартире Комитета по разоружению, я первым делом отыскал свой личный файл и вызвал на дисплеи терминала мое собственное досье. Изумление мое было весьма велико. Да, факт взыскания нашел свое отражение в файле. Но одновременно с этим, оказывается, я был удостоен медали Покровского это высокая честь, ибо сию награду, именуемую «Самая последняя война», вручают только за выдающиеся заслуги в деле избавления человечества от глобальной военной угрозы. Я затаил обиду на своих коллег в Москве, которые не соизволили сообщить мне о таком событии, и одновременно преисполнился гордостью. Значит, вся эта эпопея в «Стратопорте» была не напрасной. Значит, мои муки с шифровкой Олава имели какой-то смысл…

…Машина, предоставленная нам оргкомитетом совещания, довезла нас до Туристского центра. Здесь нашей маленькой группе предстояло прожить несколько дней. Честно говоря, я надеялся не только поработать, но и немного отдохнуть. Предыдущие несколько месяцев были весьма насыщенными, а здесь, в Нассау, я получал как бы случайную передышку: мой непрофессионализм в компьютерном деле служил определенного рода индульгенцией.

За несколько дней я весьма неплохо изучил Нассау. Обошел все магазины на главной торговой улице — Бей-стрит. Побывал в каждом из трех старых английских фортов. Несколько раз переходил по мосту на остров Рай — разглядывал это феерическое скопище отелей, курортов, казино, игорных домов. Скупил массу безделушек из листьев серебристой пальмы на соломенном рынке. Каждый вечер обязательно навещал порт нигде больше я не ел таких вкусных, сочных омаров, как в порту Нассау. Впрочем, скорее всего в этом моем впечатлении было больше от психологического тогдашнего состояния, чем от реальных багамских омаров, травимых хлорной известью. Да-да, багамские краболовы охотятся на этих десятиногих ракообразных с помощью хлорной извести. Ловля с применением динамита категорически запрещена, а с хлоркой пожалуйста. Рыбаки впрыскивают в коралловые рифы известь, и омары выбираются на открытые места — стремясь избежать отравы. Тут их и ловят. А рифы гибнут. Кораллы становятся снежно-белыми, хрупкими, мертвыми…

В порту и застало меня известие, которое резко оборвало нечаянные каникулы и надолго лишило «отпускного» настроения.

Истошно заверещал кимп. Я выхватил его из кармана и включил речевой канал. На крохотном дисплее появился Родерик Мургейм руководитель сектора безопасности конференции, а значит — мой непосредственный начальник в данной командировке.

— Слушаю, — сказал я, внутренне собираясь, словно перед прыжком.

— Сергей, — сказал компьютер по-русски голосом Мургейма, который, разумеется, русского не знает. Ситуация «ЧЕ». Только что с военного аэродрома двумя молодыми людьми угнан реактивный самолет «Страйкмастер».

— Да? — удивился я, не выказывая, впрочем, особого интереса. — А какая связь со мной?

— На пилонах у него — четыре контейнера «эм-тридцать четыре».

— Ну и что? Они же все разряженные.

— Вы тратите время, — в компьютерном голосе послышалось раздражение. — Эти — не разряженные.

— Что вы хотите сказать? — Я все никак не мог врубиться, никак не мог отстроиться от каникулярного настроения.

— Только то, что каждая из семидесяти шести бомб контейнера начинена килограммом бинарного зарина.

— Бросьте! «Эм-тридцать четыре» никогда на заполнялись бинарным зарином. Там нет смешивающих агрегатов. В подобных контейнерах содержался обычный зарин. И все они, повторяю, разряжены.

— Вам что, обычного зарина мало?! — рявкнул компьютер.

И тут я прозрел. Включился. Осознал: где-то в воздухе летит учебно-боевой самолет английского производства, который несет почти четыреста килограммов сильнейшего нервно-паралитического отравляющего вещества. Как специалист я понимал: это не очень много, настоящие химические атаки ведутся с куда большими количествами ОВ. Но с другой стороны, именно как специалист я понимал и обратное: четыреста килограммов зарина могут наделать больших бед, если их сбросить над густонаселенным районом, да еще при благоприятном ветре.

— Нет времени объяснять, откуда у нас эта информация, — продолжал Родерик. — Факт есть факт: самолет угнан. Он взял курс на восток. И это странно — там же открытый океан. Словом, полет нужно пресечь. Но сделать это необходимо грамотно. Без последствий. На авиабазе готовят для перехвата звено F-15 «Игл».

— Что я должен делать? Я никогда в жизни не летал на F-15.

— Это от тебя и не требуется. Полетишь в «спарке». Перегрузки должен выдержать. И вообще не думай о том, что летишь на боевом истребителе. Твоя забота — ОВ. Лучшего специалиста по химическому оружию у нас здесь нет.