Андрей Бондаренко - Метель

Только к четырём часам пополудни наши путешественники подъехали к Наро-Фоминску, где и пообедали – всякой общепитовской разностью – в придорожном грузинском ресторанчике.

– Дрянь дело! – недовольно констатировал Нефёдов, вяло ковыряясь вилкой в горшочке с – якобы – чахохбили.

– И киндзмараули – совсем не киндзмараули! – поддержала его Ольга. – Пойло какое-то. То бишь, гадкий суррогат и бесстыжая подделка…

– Я, собственно, не про это, – поморщился Глеб. – Хотя, дорогая, ты полностью права: эту забегаловку стоило бы сжечь – вместе с неумелыми поварами и хамоватыми официантами – а пепелище заровнять бульдозерами и закатать под свежий асфальт – в три слоя.… Другое плохо: совсем скоро уже стемнеет, а после Малоярославца мы свернём на грунтовую просёлочную дорогу, где, естественно, никаких фонарей – вдоль дорожного полотна – не предусмотрено. Зато развилок и перекрёстков, не оснащённых табличками и указателями, имеется без счёта…

– Ты что же, братец, не знаешь дороги до собственного загородного поместья? – удивился Петька.

– Знаю, конечно. Но только теоретически. Ты думаешь, что я сам часто сажусь за руль? Зачем же тогда нужен опытный казённый водила с высокой зарплатой? Вот и на дачу («поместье» – слишком громко звучит и рядовому обывателю сильно режет ухо) я ездил сугубо на заднем сиденье, старательно изучая разные деловые бумаги.

– Можно позвонить по мобильной связи, чтобы кто-нибудь из обслуживающего персонала выехал нам навстречу, – разумно предложила Ольга.

– Вот, когда заблудимся (стук-стук-стук, тьфу, тьфу, тьфу!), тогда и свяжемся с поместьем.

– Заплутали, мишки, заплутали! Заблудились – в паутинках улиц…, – в тему, голосом незабвенного Аркадия Северного, взвыл ресторанный магнитофон, изображая из себя греческую провидицу Кассандру…

Естественно, учитывая вредоносную пророческую песенку, постукивание по деревянному столу – в купе с тремя плевками через левое плечо – не помогло: они, всё же, заблудились.

Где-то в районе полседьмого вечера, проехав мимо правых отвороток на Обнинск и Малоярославец, внедорожник свернули налево – на вполне даже приличную грунтовую дорогу.

– Абсолютно ничего страшного! – авторитетно заверила Ольга, небрежно поправляя каштаново-фиолетовый панк-гребень на своей голове. – За неполный час преодолеем требуемые восемьдесят пять километров. Ништяк!

– Не получится – за час, – скептически отозвался Нефёдов. – С каждым поворотом-развилкой дорога будет становиться всё хуже и хуже. Последние три-четыре километра будем преодолевать со скоростью беременной черепахи, то есть, километров двадцать-тридцать в час, не больше…

Поворот, второй, третий, тупик. Вернее, глубокая и широкая траншея, строго перпендикулярно пересекающая дорогу.

– Что это за хрень? – по-деловому поинтересовалась Ольга, напряжённо вглядываясь через лобовое стекло в высокий земляной откос, освящённый мощными автомобильными фарами. – С войны, что ли, осталась? Не, земелька-то свежая…

– Конечно же, свежая! Свежее не бывает, – огорчённо подтвердил Глеб. – Прокладывают новую ветку регионального газопровода. Государственная комплексная программа – «Природный газ – в каждый российский дом» – в действии, мать её…

– Будем возвращаться?

– Обязательно!

Они – с грехом пополам – развернулись, слегка задев правым автомобильным боком ствол толстой сосны, вернулись до ближайшего перекрёстка и поехали дальше. С неба полетели редкие снежные хлопья. Поворот, другой, третий, новая канава…

– Вот же, усердные землекопы выискались на наши головы! – гневно возмутился Нефёдов, раздражённо хлопая ладонями по рулю. – Везде перекопали, так их всех, торопыг газовых! Как же иначе? Русская старинная традиция такая – гадить везде и всюду, по поводу и без оного….

– Не горячись ты так, Глебушка, – елейным голоском попросила Ольга. – Это та же самая канава. Просто её противоположный берег, образно выражаясь…. Видишь, на той стороне растёт толстая сосна, которая раздваивается примерно на трёхметровой высоте?

– Ну, вижу. Что дальше?

– Ну – баранки ярмарочные гну! У неё бок слегка ободран. Видишь? Это мы – минут пятнадцать-двадцать назад – и поцарапали. Кстати, снегопад-то усиливается, поднимается ветер. Метели нам только и не хватает – для полного и бесконечного счастья…

– А ведь мы, ребятушки, заплутали. В том плане, что заблудились, – грустно подытожил Пётр. – Помощь, однако, надо звать. А эта канава для газопровода – ориентир. Наверняка, все местные жители знают про неё. Не могут не знать. Звони-ка, брат Нефёдов, в собственное поместье. Пусть приезжают и выручают.

– Звони, Глебушка, звони! – поддержала Ольга. – Отринь свою барскую гордость, кликни презренных и подлых холопов на помощь-выручку…

Глеб, тяжело вздохнув, достал из кармана канадской куртки мобильник, усердно понажимал пальцем на кнопки, поднёс трубку к уху, снова – потыкал, опять – поднёс…

– Нет сигнала, – удивлённо сообщил Нефёдов через пару-тройку минут. – Вообще никуда не дозвониться…. Такого, просто напросто, не может быть! Но, есть. Ничего не понимаю! Ладно, будем пробовать выйти на связь с ваших телефонов. Пьер, дай-ка твой затрапезный аппарат!

Но и старенькая трубка Петра, и навороченный ультрамодный мобильник Ольги, щедро украшенный крупными стразами, также молчали – словно бы умерли навсегда: на какие кнопки не нажимай – в ответ – только вязкая тишина…

– Похоже, что мы влипли, господа гусары! – объявила девушка, прикуривая сигарету и опуская до половины боковую форточку-окошко. – Причём, очень качественно и серьёзно. Ночь приближается, начинается метель…. А это ещё что такое? Слышите?

Сквозь приоткрытое автомобильное окно явственно долетал тоненький и бесконечно-жалобный вой-плач…

Странные звуки неуклонно множились, распадаясь на отдельные, очень жалостливые и тоскливые ноты.

– Плачет маленький ребёнок? Или мне только так кажется? А, ребёночек? Может, он заблудился в ночной темноте, как и мы? – обеспокоенно предположила Ольга. – Тогда надо обязательно помочь…

Плач неожиданно затих, сменившись противным и трескучим скрипом, ассоциирующимся со звуками, возникающими при размалывании пшеничных зёрен каменными жерновами старинной мельницы.

– Какой ещё ребёнок? – засомневался Нефёдов. – Хрень какая-то, прости Господи…. Ноги, похоже, надо уносить! Причём, в срочном порядке. А, Пьер, господин Великий Магистр?

Петька, сидящий на заднем сиденье автомобиля, только неопределённо замычал и согласно закивал головой, испуганно всматриваясь в ночную темноту, с трёх сторон плотно окружавшую внедорожник и только слегка разбавленную тусклым светом идеально-круглой Луны, робко выглядывающей сквозь редкие прорехи в серых плотных тучах.