Даниэль Труссони - Ангелология

— Когда мы поняли, что грядущая война может уничтожить нашу работу, — сказала доктор Серафина, — мы решили удостовериться, что наши бумаги будут в целости и сохранности независимо от того, что случится. Поэтому мы попросили Габриэллу и Селестин помочь нам в сортировке и сохранении документов об исследовании. Они начали несколько месяцев назад. Сбор фактов — тяжелая черная работа, но они выказали мастерство и решимость закончить проект до переезда. Их успехи взволновали нас. Они терпеливо отнеслись к тому, что для нас простая конторская работа, и их усердие привело к превосходным результатам. Данные были невероятно полезны, мы просмотрели огромное количество информации, скрытой многие десятилетия.

Доктор Серафина подошла к картам и, вынув из кармана пиджака ручку, очертила над Родопскими горами треугольник.

— Нам известно, что участок, который мы ищем, расположен в пределах этих границ. Мы знаем, что его предварительно исследовали, было много попыток научно описать геологию и пейзаж, окружающий ущелье. Наши ученые скрупулезно проделали свою работу, но наши организационные методы были, думаю, небезупречны. Пока у нас нет точных координат, но я полагаю, если мы внимательно изучим все тексты, имеющиеся в нашем распоряжении, включая счета, которые еще не исследовались для этой цели, мы прольем новый свет на его местоположение.

— И вы верите, — спросила монахиня, — что с помощью этого метода можно определить координаты пещеры?

— Мы предлагаем следующее, — взял слово доктор Рафаэль. — Если получится сузить район поиска до радиуса в сто километров, нам нужно будет получить одобрение на вторую экспедицию.

— Если мы не сможем сузить район поиска, — подхватила доктор Серафина, — то самым тщательным образом скроем всю информацию, уедем в изгнание, как запланировано, и будем молиться, чтобы наши карты не попали в руки врагов.

Я с изумлением увидела, с какой готовностью члены совета одобрили план после стольких жарких споров. Наверное, доктор Серафина знала, что успехи Габриэллы были картой, на которую она могла поставить, чтобы получить одобрение доктора Леви-Франша. Так или иначе, это сработало. Хотя я мало что понимала в свойствах сокровища, которое мы искали, мои амбиции были удовлетворены. Я была вне себя от радости. Мы с Габриэллой оказались в эпицентре поиска четой Валко пещеры падших ангелов.

На следующее утро я пришла в кабинет доктора Серафины на час раньше, хотя мы договорились встретиться в девять. Я ужасно плохо спала прошлой ночью, потому что в соседней комнате из угла в угол ходила Габриэлла, открывала окно, курила, включала свою любимую запись Дебюсси «Двенадцать этюдов». Я подумала, что ее тайные отношения не дают ей спать, как не давали мне, хотя, по правде говоря, чувства Габриэллы оставались для меня загадкой. Я знала ее лучше, чем кого-либо еще в Париже, и все же я не знала ее совсем.

Я была настолько ошарашена событиями того дня, что даже не подумала о важности роли, которую Валко предназначили нам в поисках пещеры. Воспоминания о том, как Габриэлла обнимала незнакомца, заставили меня с большой осмотрительностью относиться к подруге. В результате я поднялась с постели еще до восхода солнца, собрала книги и отправилась в атенеум, чтобы провести несколько рассветных часов в своем излюбленном уголке.

Оказавшись в одиночестве среди книг, я предалась размышлениям о встрече членов совета накануне. Мне было трудно поверить, что такую важную экспедицию можно осуществить, не зная точного местоположения ущелья. Не было карты — главного элемента миссии. Даже самому недалекому студенту-первокурснику известно, что экспедицию нельзя считать успешной без полных картографических данных. Не имея точного географического местоположения цели поездки, ученые никак не могли повторить миссию. Короче говоря, без карты ничего не получится.

Я бы не обратила особого внимания на отсутствие карты, если бы не годы, проведенные с Валко. Обычно они с одержимостью изучали картографию и геологические формации. Совсем как физики полагаются на повторяемость опыта, чтобы проверить эксперимент, Валко старались со всей точностью воспроизвести прошлые экспедиции. Обсуждения минералов и горных пород, вулканизма и осадкообразования, разновидностей почвы и карстового рельефа не оставляли сомнений в научности их методов. Ошибки быть не могло. Если карта найдется, доктор Рафаэль ее не упустит. Он восстановит поездку шаг за шагом, скалу за скалой.

Когда солнце взошло, я негромко постучалась в дверь доктора Серафины и, услышав ее голос, вошла. К моему удивлению, рядом с преподавателем на диване, обитом ярко-красным шелком, сидела Габриэлла. Перед ними стоял кофейный сервиз. Беспокойной, тревожащейся Габриэллы больше не было. Передо мной сидела Габриэлла-аристократка, надушенная и напудренная, безукоризненно одетая, с аккуратно причесанными блестящими черными волосами. Она снова победила меня. Безуспешно пытаясь скрыть испуг, я столбом стояла в дверном проеме.

— Что с вами, Селестин? — спросила доктор Серафина с легким раздражением в голосе. — Входите и присоединяйтесь к нам.

Кабинет Серафины — одна из самых прекрасных комнат в академии. Он расположен на верхнем этаже здания в стиле Хаусман, оттуда открывается великолепный вид на площадь с фонтаном и вечно кружащимися голубями.

Утреннее солнце освещало стену с французскими окнами. Одно окно было открыто, и в кабинет вливался свежий утренний воздух, наполняя комнату запахами земли и воды, как будто всю ночь шел дождь и оставил после себя лужи и размокшие газоны. Сама комната была большой и изящной, с встроенными книжными полками, рифлеными лепными украшениями и секретером с мраморным верхом. Этот кабинет скорее должен был бы располагаться на Рив Друат, а не на Рив Гош. [20] Рив Друат — Правый берег Сены, Старый город, где находятся Елисейские Поля и Лувр. Рив Гош — Левый берег, один из самых фешенебельных кварталов Парижа. Кабинет доктора Рафаэля, пыльный, прокуренный, заваленный книгами, больше подходил академии. Доктора Рафаэля часто можно было найти в залитом солнцем, чисто убранном кабинете его жены, где они обсуждали наиболее удачные части лекции или, как Габриэлла сегодня утром, пили кофе из чашек севрского фарфора.

Я очень сильно расстроилась из-за того, что Габриэлла раньше меня оказалась в кабинете Серафины. Габриэлла могла воспользоваться возможностью поговорить с доктором Серафиной о нашей работе, чтобы лишить меня преимущества. Результат наших усилий мог изменить наше положение в академии. Если Валко были довольны, то нашлось бы одно место в экспедиционной группе. И занять его могла только одна из нас.