Максим Алексеев - Марионетка

Лоренц вздохнул и посмотрел на Ирэн. Девушка была абсолютно беспомощна и держалась на лошади только благодаря седлу, сделанному по заказу Алекса для его покалеченного сына Вернера. О том, чтобы ехать рысью, не приходилось и думать. И как ее кормить? Да и обратный процесс… Лоренц покраснел. Походу дороги он не сдержался и потратил немного маны на попытки разобраться с заклятьем, отнявшим разум Ирэн, но быстро понял, что без реагентов и высшей аналитики не сможет понять чуждую человеку магию и прекратил расходовать волшебство в пустую.

Пару хуторов близких к столице уезда они проехали, не останавливаясь. Начался бескрайний ельник, изредка перемежавшийся озерами. Ни деревень, ни трактиров. Ни одного следа цивилизации кроме разбитой телегами купеческих обозов дороги.

К его облегчению, Ирэн становилось все лучше и лучше. Она постепенно начала обращать внимание на окружающий мир. Пару раз смотрела на пролетавших птиц. Ближе к полудню, когда от Цвикау их отделяло уже лиг пять, девушка произнесла первое слово.

— Пить…

— Как ты чувствуешь себя? — Просил Лоренц, передавая флягу с водой.

— Не знаю. Ты — Лоуренс, верно? — Она произнесла его имя на эльфийский манер.

— Да, Ирэн. Ты пришла в себя?

Вместо ответа на лице девушки вновь появилась глуповатая улыбка, а глаза ее начали следить за чем-то невидимым Лоренцу в небе. Оберлейтенант разочарованно вздохнул. Они пару раз останавливались, чтобы дать отдых лошадям и перекусить.

Стемнело рано и путникам пришлось остановиться в лесу. Возможно, дальше по дороге и можно было найти корчму, но рисковать не хотелось. Лоренц неумело поставил палатку из промасленной ткани и развел костер. Он усадил Ирэн рядом с огнем, а сам стал готовить кашу с солониной. Тень у девушки так и не появилась.

— Куда мы едем? — внезапно спросила Ирэн.

— В Остгард.

— Это хорошо. Мне надо в Карнатак. — Она потерла лоб, — Голова раскалывается. Что со мной случилось? Последнее что помню — встреча с каким-то темным магом в лесу. Он сбежал от меня. А дальше все как во сне. Мне примерещилось, что меня хотели сжечь как ведьму…

— Так оно и было, Ирэн.

Лоренц принялся подробно рассказывать свои похождения, пока Ирэн массировала виски. Она мрачнела.

— Лоренц, я даже не знаю, как отблагодарить вас за то, что вы спасли меня. Если бы не вы… Я так вам обязана! Одно плохо, что я так наследила в этом Цвикау.

— Ирэн, я просто выполнил свой долг! — оберлейтенант горделиво выпятил грудь, но быстро сник. — Я был бы вам очень благодарен, если бы вы объяснили, что вас подвигло на преступление.

Ирэн вздохнула в ответ.

— Нехватка денег…

— Кхм… — на тихое покашливание никто внимания не обратил.

— Мне бы хотелось услышать более развернутый ответ. Давно вы, фрекен, занимаетесь воровством?

— Это всего второй раз, — девушка покраснела и уставилась в землю. — Мне очень надо в Карнатак. Но я не могла заработать в этих лесах игрой на лютне. Ведь вы поможете мне? Наверное, сама Иштар справедливости, Нинхурсаг, послала мне вас, своего верного слугу, за мои муки, — Ирэн взяла Лоренца за руку и посмотрела в глаза.

— Я… — мысли баронета смешались от этого взгляда и приоткрытого рта Ирэн. Он уже забыл, что перед ним преступница, которую он взял на поруки и за которой стоит какая-то темная история.

— Кхм!!!

/ Ты бы назад посмотрел, что ли, Лор… /.

Романтический момент, грозивший перерасти во что-то большее, был безнадежно испорчен оглушительным кашлем. Лоренц и Ирэн резко обернулись и увидели, что за их спинами стоит старик, одетый в ветхую тунику, испятнанную чем-то коричневым. На поясе у гостя висела пара фазанов, мясницкий нож и фляга, сделанная из высушенной тыквы. За спиной — объемистая торба. В руке Ирэн незаметно для Лоренца оказался метательный кинжал.

— Я сильно извиняюсь, молодые люди, но к костру пустите погреться? Я уже минут десть тут стою, жду, когда вы на меня внимание обратите, — старик говорил с акцентом — шепелявил, странно разбивал слова на слоги и путал ударения.

— П-пожалуйста, присаживайтесь, — баронет был несколько ошарашен внезапным визитом. Ирэн смотрела на гостя подозрительно, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Давно бы так, — брюзгливо пробурчал старец, сел на колени у огня и начал методично ощипывать свою добычу.

На опушке на некоторое время воцарилась тишина. Ирэн сместилась в тень рядом с лошадьми за спиной у старца, под предлогом того, что ей надо достать одеяла. Лоренц собрался с мыслями и хотел представиться, чтобы начать разговор, но гость опередил его.

— Я сам виноват. Примерещилось мне просто… — начал гость, — Но с другой стороны, в моем возрасте в этом нет ничего удивительного, мне ж восьмой десяток уже идет… — он хитро посмотрел на Лоренца и добавил, — веков…

Пока оберлейтенант стыковал в голове факты, Ирэн начала действовать. Первый нож воткнулся в спину старику, со вторым в руке она набросилась на древнего вампира, а это был именно он, Лоренца уже понял это — по знакомой фляге, и по возрасту, и по пятнам на тунике, в которых он опознал кровь, и по акценту характерному для обитателей Ки-эн-ги. Однако на месте, где сидел у-и-на-э-наг, девушку встретил только вихрь теней. Она чуть не упала, но успела затормозить. Сам вампир оказался в этот миг у Ирэн за спиной и, положив ей руку на затылок, проговорил:

— Уша на-ну! [17] Сон пришел воистину. Эме-гир.

Ирэн плавно опустилась на землю и тихонько засопела. Все это произошло настолько быстро, что Лоренц только успел несколько раз беспомощно моргнуть. У-и-на-э-наг между тем снова присел у костра и начал разделывать ножом одну из птиц.

— Вот сразу видно образованного и воспитанного молодого человека, настоящего будущего энши, или, чем Энлиль не шутит, лугаля. И законы гостеприимства блюдет, и старость уважает. И даже титул мой правильно назвал перед судом ну-эш-галь [18] большого жреца, инквизитора. Муш-луль — лживая змея. Эме-гир. Не то, что эта муш-луль!

— Энши Эанатум?… — только и смог Лоренц.

— Да, Лу-рен-шу, тебе выпала честь встречи с древнейшим из у-и-на-э-наг! — вампир начал кидать куски фазана в котелок, где уже закипала вода. — Кинжал мой с собой забрал, чую, молодец.

Оберлейтенант сидел ни жив, ни мертв. Успокаивало его только то, что если бы Эанатум хотел их убить, он бы мог это сделать без помех. А у-и-на-э-наг между тем продолжал.

— Я ж на нее ночью сначала нарвался. Вижу, сидит у костра, на лютне играет в одиночестве, да еще песню мою любимую «э-сир куш за-гин-на». И тени вокруг шевелятся. Я и подумал, никак сестрица-ведьма думу-гиг [19] дитя ночи, темный эльф. чары творит. А я их не люблю. Да и они меня не жалуют. Эх… Каша есть?