Фрэнк Херберт - Бог-Император Дюны

— По-твоему, Космический Союз прав насчет этой Сионы? спросила Луйсеал.

— У меня нет достаточной информации. Если они правы, то она — что-то необыкновенное.

— Как был необыкновенен отец Владыки Лито?

— Навигатор Союза мог скрыться от пророческого глаза отца Владыки Лито.

— Но не от Владыки Лито.

— Я с вниманием читала полный отчет Космического Союза. Она не столько прячется или стремится утаивать происходящее вокруг нее, как…

— Она просто исчезает, — договорили они обе вместе. — Она исчезает из их видимости.

— Она единственная, — сказала Антеак.

— И точно так же она исчезает из видимости Владыки Лито?

— Они не знают.

— Отважимся ли мы войти в контакт с ней?

— А почему бы и нет? — осведомилась Антеак.

— Все это может оказаться под вопросом, если Тлейлакс… Антеак, нам следует по крайней мере, попытаться предупредить Его.

— У нас нет средств связи, а у дверей дежурят Рыбословши. Они позволяют нашим людям входить, но не выходить.

— Может быть, поговорить с одной из них?

— Я уже об этом подумала. Мы всегда можем сказать, будто испугались, что стражи подменены Лицевыми Танцорами.

— Охрана у наших дверей, — пробормотала Луйсеал. — Возможно ли, что Он знает?

— С ним возможно все, что угодно.

— Это единственное, что можно сказать наверняка, когда дело касается Владыки Лито, — заметила Луйсеал.

Антеак чуть вздохнула и поднялась со своей табуреточки.

— Как же я тоскую по прежним дням, когда у нас было столько спайса, сколько надо.

— Это тоже всего лишь иллюзия, — сказала Луйсеал. — Надеюсь, наш урок мы выучили хорошо. Вне зависимости от того, как там сегодня справятся тлейлаксанцы.

— Они сделают это несуразно, каким бы ни был исход, проворчала Антеак. — Великие Боги! В наши дни не найдешь уже хороших убийц.

— Всегда есть гхолы Айдахо, — сказала Луйсеал.

— Что ты сказала? — Антеак воззрилась на свою компаньонку. — Всегда есть…

— Да!

— Гхолы всегда слишком медлительны в физических движениях, сказала Луйсеал.

— Но мыслят они быстро.

— О чем ты думаешь?

— Возможно ли, чтобы тлейлаксанцы… нет, даже они не могли бы быть настолько…

— Лицевой Танцор в виде Айдахо? — прошептала Луйсеал.

Антеак безмолвно кивнула.

— Выбрось это из головы, — сказала Луйсеал. — Они не могут быть настолько глупы.

— Опасно так судить о тлейлаксанцах, — сказала Антеак. — Мы должны приготовиться к худшему. Позови-ка сюда одну из охраняющих нас Рыбословш!

— Представительницы Бене Джессерит поставлены в известность о новом распорядке? — спросил Лито.

Он и его свита вступили в глубокую выемку прорубленной в скалах дороги, которая будет петлять и резко идти вверх и вниз, приближаясь к мосту через реку Айдахо. Солнце стояло в первой четверти утра, некоторые придворные накинули плащи. Айдахо шел на левом фланге с небольшим отрядом Рыбословш, на его мундире начали появляться следы пыли и пота: идти и бежать рысцой на скорости королевского шествия было тяжелой работой.

Монео споткнулся и опомнился.

— Они поставлены в известность, Владыка.

Нелегко было осуществить изменение в распорядке, но Монео был уже приучен беспорядочной изменчивости фестивалей. У него всегда были наготове запасные варианты.

— Они до сих пор ходатайствуют об открытии постоянного посольства на Арракисе? — спросил Лито.

— Да, Владыка. Я дал им обычный ответ.

— Вполне бы хватило простого «нет», — сказал Лито. — Им больше не надо напоминать, что у меня вызывают отвращение их религиозные претензии.

— Да, Владыка, — Монео держался как раз на предписанном расстоянии от тележки Лито. Червь сегодня утром был очень заметен — телесные признаки, явственно различимые для глаз Монео. Нет сомнения, из-за влажности воздуха. Влажность, похоже, всегда вызывала Червя.

— Религия всегда ведет к риторическому деспотизму, — сказал Лито. — До Бене Джессерит лучшими в этом были иезуиты.

— Иезуиты, Владыка?

— Ты, наверняка, читал о них в исторических книгах?

— Не уверен, Владыка. Когда они жили?

— Неважно. Ты достаточно узнаешь о риторическом деспотизме, если будешь изучать Бене Джессерит. Разумеется, они не начинали с подобного самообмана.

«Преподобных Матерей ждет тяжелое время», — сказал сам себе Монео. «Он собирается наставлять их на путь истинный. А у них от этого с души воротит. Это могло бы вызвать серьезные неприятности.»

— Какова была их реакция? — спросил Лито.

— Как мне сообщили, они были разочарованы, но не настаивали на своем.

И Монео подумал: «Мне лучше приготовить их к большему разочарованию. Их следует держать подальше от делегаций Икса и Тлейлакса.»

Монео покачал головой. Все это способно вылиться в какой-нибудь очень неприятный заговор. Лучше предостеречь Данкана.

— Это ведет к самодовольным пророчествам и оправданиям любых видов непотребства, — сказал Лито.

— Этот… риторический деспотизм?

— Да! Он огораживает зло стенами уверенности в своей правоте, непрошибаемыми для всех доводов против зла.

Монео настороженно следил за телом Лито, замечая, как почти беспорядочно подергиваются руки и содрогаются огромные рубчатые сегменты.

«Что мне делать, если Червь выйдет из него здесь?» — на лбу у Монео выступил пот.

— Он активно идет на умышленное искажение значений, ради дискредитации оппозиции, — сказал Лито.

— Всякий риторический деспотизм, Владыка?

— Иезуиты называли это «заботой о сохранении основы своей власти». Он напрямую ведет к лицемерию, всегда разоблачаемому пропастью между действиями и их толкованиями. Действие и истолкование никогда не согласуются.

— Я должен более тщательно это изучить, Владыка.

— В конечном итоге основой его правления становится общая вина, потому что лицемерие ведет к охоте на ведьм и к требованию козлов отпущения.