Стивен Эриксон - Дань псам

— Куральд Галайн продолжает преподносить сюрпризы, — ответила Третья Сестра. — Почему бы не ожидать новых?

— Потому, милочка, что все когда-то кончается. Харкенас некогда окружали леса. Пока мы не вырубили их.

— Мы были молоды…

— Это было бы хорошим оправданием, — оборвала ее Верховная Жрица, — если бы мы в старости не повторяли те же дурацкие ошибки. Погляди на нас. Завтра обнаружим, что одежда стала тесной. Обнаружим, ужасаясь, что на теле появились новые выпуклости. Мы рассматриваем удовольствие как оправдание всяческих излишеств, но ведь это признак полной недисциплинированности.

Ну, проповедь окончена. Кто-нибудь, налейте чая.

Прибежали новые аколиты первого уровня.

Звяканье колокольчика предшествовало явлению из коридора храмовой стражницы. Женщина в кожаном мундире поверх чешуйчатого доспеха вошла строевым шагом, замерев перед Верховной Жрицей. Склонила скрытое решеткой шлема лицо и что-то прошептала на ухо. Губ не было видно, так что разобрать смысл сказанного не смог бы никто.

Верховная Жрица кивнула и жестом велела стражнице выйти. — Вторая и Третья Сестры, оставайтесь на местах. Остальные, унесите свои чашки в Неподходящий Сад. Шестая Сестра, там ты можешь не прятать эту фляжку. Угости всех, ладно?

Дверь открылась снова; стражница вернулась, сопровождая старую женщину человеческой расы, опиравшую изрядный вес тела на две трости. Пот пропитал просторное платье подмышками, на груди и даже в паху. На лице читались тревога и неуверенность.

Третья сестра без лишних слов встала, отодвинула от стены скамейку и поставила перед гостьей.

— Прошу садиться, — сказала Верховная Жрица. Увы, она могла сейчас думать только о двух дюжинах слепых раков, каждый величиной с пол-омара, которых она съела с подливой из топленого масла. «Удовольствие до боли. А потом мы жалуемся на дурные обстоятельства».

Бормоча благодарности, старая женщина плюхнулась на скамейку. — Рада представиться, — пропищала она. — Я ведьма…

— Знаю, — прервала ее Жрица. — Этого титула будет достаточно, как и моего. Вы совершили трудный путь, так что могу заключить: вести будут критически важными.

Торопливый кивок. — Культ Искупителя, верховная Жрица, стал… испорченным.

— И кто проводник этой порчи?

— Ну, это сложно сказать, видите ли. Была одна Верховная Жрица… о, она не любила такого титула, как и сопряженных с ним обязанностей. Но никто не смог бы отрицать природного авторитета…

— «Природный авторитет», — сказала Жрица. — Мне эта фраза нравится. Извините, можете продолжать.

— Разбойники захватили лагерь пилигримов. Есть концентрированная форма напитка, называемого келик — не знаю, знакомы ли вы с ним?

— Да, знакомы.

Еще один быстрый кивок. — Сэманкелик. Слово пришло из диалекта Божьей Тропы. «Сэман» значит «умирающий бог», а «келик»…

— Кровь.

Вздох. — Да.

Вторая Сестра откашлялась и поинтересовалась: — Вы, конечно, не намеревались сказать это в прямом смысле?

Ведьма облизнула губы — действие скорее инстинктивное, нежели ироническое — и ответила: — Я применила некие… искусства… изучая сэманкелик. У него есть неестественные свойства, будьте уверены. Так или иначе, разбойники овладели душами пилигримов. В том числе и Селинд, Верховной Жрицей Искупителя.

Заговорила Третья Сестра: — Если мерзостное питье кем-то благословлено, этот некто мог вложить в него ядовитые свойства с целью развращения поклонников Искупителя. Если кто-то преклоняет колени перед Сэманкеликом… ну, никто ведь не может поклоняться двум господам, верно?

«Если только физически не разделит себя надвое». — Ведьма, чего вы хотите от нас?

— Порча, верховная Жрица. Она может… распространиться.

За столом повисло молчание.

Верховной Жрице стало ясно, что ведьма хорошо продумала свой визит, найдя единственный аргумент, способный возбудить тревогу. «Как будто Тисте Анди — лишь чернокожие и слишком высокие версии людей. Как будто нас так легко… украсть».

Ободрившись, ведьма продолжила: — Верховная Жрица, Селинд… ей нужна помощь. Нам нужна помощь. Был один воин, один из вас, но он пропал. Теперь, когда Сирдомин мертв, я хотела его отыскать. Спиннок Дюрав…

Верховная Жрица встала. — Идемте со мной, Ведьма, — велела она. — Мы вдвоем. Идемте, тут недалеко.

Старуха с трудом поднялась. В маленьких глазках блеснуло смущение.

В боковой проход, двадцать шагов по коридору, потом недолго вниз — воздух еще пахнет недавно сколотым базальтом — в широкую восьмиугольную комнату без всякой мебели, на полу которой выложены ониксовые мозаичные фигуры разной формы и размера. Для большинства людей путешествие заняло бы несколько мгновений, но для ведьмы оно обернулось пыткой. Жрица была поражена глубиной отчаяния старухи — ей не следовало принуждать себя к столь мучительному делу. Ее путь от дома до городской крепости достоин войти в героический эпос.

Мысли разбились вдребезги — Верховная Жрица была нетерпелива и теперь с трудом заставляла себя молчать и сохранять непроницаемое выражение на круглом, изящном лице.

Ведьма, задыхаясь, ввалилась в круглую комнату.

— Да, вы явно адепт, — признала Верховная Жрица. — В этой комнате имеются узлы силы. Куральд Галайн, очистительная тьма. — Она видела, как тяжело и быстро дышит ведьма; на покрывшемся потом лице старухи застыло ожидание чудес. — Не беспокойтесь, что бы ни ощутили душой, — продолжала она. — Войдя сюда, вы вобрали Куральд Галайн в тело, в дыхание, впитали всеми порами кожи.

— Но… но зачем? Что вы сделали со мной?

— Я могу ощутить, как тяжело бьется ваше сердце, Ведьма. Дорога к моему храму может стать последней…

— Ох, сама знаю, — вырвалось у ведьмы.

Внезапное раздражение собеседницы удивило Верховную Жрицу. Она заново оценивала представшую перед ней женщину. — Вижу. Тогда…

— Тогда я молюсь, чтобы жертва оказалась не напрасной. Селинд так хороша… а то, что с ней случилось, столь мерзко. Это… само зло.

— Значит, вы пришли не ради Искупителя?

— Нет. Я пришла ради подруги.

«Подруги…» — Ведьма, Спиннока Дюрава больше нет в Черном Коралле. Весть о смерти Сирдомина потрясла меня до глубины сердца, а рассказ об участи Селинд усугубляет горе. Скажите, что еще вы почуяли?

Ведьма сгорбилась, словно ее скрутила боль в животе. — Хорошо, — неохотно прошипела она. — Я могу видеть, что риска распространения порчи нет. И никогда не было.

— Я знаю, — мягко отозвалась Верховная Жрица.

— Но я должна была поторговаться.

— Ваша вечная предвзятость, люди. Знаете, когда делегаты из Свободных Городов приезжали заключать с нами договор, когда ривийцы и человек, назвавшийся Принцем Каззом Д'Аворе из Багряной Гвардии, прибыли к нам — все они готовились торговаться. Хотели купить наши мечи, нашу силу. Завоевать нашу поддержку. Лорд Аномандер Рейк лишь поднял руку — до того, как любой из них успел вымолвить льстивое слово. Он сказал так: «Мы Тисте Анди. Не пытайтесь заключать с нами сделки. Если желаете нашей помощи, можете попросить о ней. Мы скажем «да» или скажем «нет». Без всяких переговоров».