Стивен Эриксон - Пыль Снов

— Я намерена брать деньги с тех, кто подглядывает. Почему это должно быть даром?

— Ты права, Ромба. Ничего не нужно делать задаром. Но в этом мы, летерийцы, отличаемся от малазан. Мы видим истину, и все спокойно. А малазане жалуются.

— Хуже всего куча брачных предложений. Они не просят меня прекратить работу, всего лишь просят выйти за них замуж. Свободомыслящие люди, зуб даю. Для малазан почти все годится. Не удивляюсь, что они завоевали полмира.

Шпигачка подошла с другой стороны палубы. — Вялый стручок Странника, я ходить не могу!

— Расслабь ходули, сладкая, — предложила Ромовая Баба, махнув пухлой рукой на другой брус, лежавший около фонаря.

— Где Соплюк? — спросила Шпигачка. — Слышала, он хотел потолковать с Боссом. Насчет испробования новых бамбасов…

— Припасов, — поправила Ромовая Баба.

— Точно, припасов. Я о том, что мне дали меч, а что с ним делать? Меня как-то связали и пытались побрить налысо, так я увидела их мачете и бегом к Хозяйке жаловаться. Острые лезвия меня в дрожь бросают — слишком легко ими порезать что не надо, если ты понимаешь.

— С теми, что сделал Баведикт, ничего делать нельзя, — сказал Восход. — Пока не сойдем с баржи. Да и потом мы будем работать в тайне. Босс не желает, чтобы хоть кто о них знал. Поняла?

— А почему? — удивилась Шпигачка.

— Потому, любимая, — пробурчала Ромовая Баба, — что есть другие саперы, верно? В Охотниках. Они увидят, что смастерил Баведикт, и захотят себе. Глазом не моргнешь, как порошки и растворы кончатся, нам самим ничего не останется.

— Жадные ублюдки!

— Поэтому заставь себя молчать, ладно? Особенно когда работаешь.

— Слышу тебя, Ромба. Не беспокойся — за всеми этими брачными предложениями я рта раскрыть не успеваю.

— Тебе тоже? Почему они так торопятся, вот интересно.

— Дети, — сказал Восход. — Они хотят детей и побыстрее.

— И почему бы? — удивилась Шпигачка.

Восходу на ум приходили лишь мрачные ответы, поэтому он молчал.

Вскоре Ромовая Баба громко вздохнула: — Шары Странника! Они все думают, что помрут.

— Не самое хорошее настроение, — подумала вслух Шпигачка, доставая самокрутку и склоняясь к фонарю, стоявшему слева. Когда кончик задымился, она затянулась, раздувая огонек, и села поудобнее. — Духи подлые, всё болит.

— Давно пила? — поинтересовалась Ромовая Баба.

— Неделю назад и больше. А ты?

— То же самое. Забавно. Все становится яснее.

— Да, забавно.

Восход тихо улыбнулся, видя, что Шпигачка пытается разговаривать с малазанским акцентом. «Они так говорят „да“, как будто у слова много значений. Не только „да“, но и „ладно“ и „так его“ и даже, пожалуй, „угодили мы в кашу“. Не слово, а полная характеристика малазан». Он тоже вздохнул и оперся головой о борт. — Да-а, — сказал он.

И все кивнули. Он это понял, даже открывать глаза не понадобилось.

«Мы сплачиваемся. Как и говорил Мертвый Еж. Да, как он говорил».

— Прохлаждаешься без дела, солдат. Возьми тот сундук и за мной.

— Я тут разузнал, старший сержант, чем вы заведуете, и вам моя помощь во-вовсе не нужна.

Прыщ чуть не подпрыгнул: — Дерзость? Неподчинение? Мятеж?!

— Продолжайте, сэ-сэр, и мы закончим по-по-кушением на го-го-сударство.

— Ладно, — сказал Прыщ, вставая прямо перед здоровенным, лыбящимся ублюдком. — Никогда не считал тебя говоруном, капрал. Какой взвод, кто сержант?

Правая щека мужчины вздулась (малазане стали перенимать отвратительные местные привычки); он не сразу сумел ответить: — Восьмой легион, Девятая ро-рота, Четвертый взо-во-вод, сержант Скри-ри-рип. Капрал Тар-ар-р. Не к ва-вашим услугам, старший сержант.

— Крутым себя вообразил, капрал?

— Крутым? Я дерево, так его, а вы ветер, вам меня не сду-дуть. Сейчас, видите, я пыта-та-юсь встать, ведь моя-я очередь в дозор. Хотите дурака, которо-рый буде-дет краденое таскать, ищите друго-го-го.

— Что у тебя во рту?

— Рилиг, так наз-з-зывают. Д’рас. Чтобы быть тре-зез-зезвым.

Прыщ видел, как у капрала блестят глаза, как лицо мелко дергается. — Уверен, что нужно жевать целый шар?

— Ту-тут вы-вы навер-вер-но пра-вы-вы-вы.

— Выплю-плю-нь, капрал, пока голова не взорвалась.

— Не-не-не мо-гу-гу, старш-марш-парш-шант. До-ро-ро-го-го сто-сто…

Идиот подпрыгивал как маковое семя на каменной сковороде. Прыщ схватил Тарра за горло, заставил склониться над бортом. — Плюй, дурак!

Тот хрипел, как задушенный. Затем раздался надсадный кашель. Колени капрала подогнулись — Прыщу пришлось его держать. Он долго смотрел в глаза Тарра. — В следующий раз, капрал, слушай, что советуют местные. Ладно?

— Ды-ха-ха-ху-да-да!

Прыщ отступил. Тарр выпрямился. Голова капрала дергалась от каждого звука.

— Теперь давай, обеги палубу двадцать раз. Эй, погоди, — спохватился Прыщ. — Почему бы не помочь мне с сундуком?

— Легко, сэр. Сейчас. Не беспокойтесь!

«Дураки, не умеющие беречь свои головы», подумал Прыщ, «самые легкие цели. А не купить ли этого рилига? Так, ради интереса».

Двое полукровок из Д’раса ухватились за ограждение кормы.

— Целый шар? — спросил один, выпучив глаза от удивления.

— Целый шар, — подтвердил второй. — Просто сунул за щеку и ушел.

— И где он теперь?

— Наверное, вычерпывает баржу оловянной кружкой. Это корыто точно не потонет.

Они засмеялись.

И все еще смеялись, когда Тарр добрался до обоих. Подошел сзади. Схватился руками за два пояса. Первый раз они взвыли, когда их ноги оторвались от палубы; второй раз взвыли, когда полетели через борт. Громкий плеск, вопли…

Сверхъестественно зоркие очи Тарра сразу заметили дюжину крокодилов, быстро плывущих к судну. А он о тварях и забыл. Тем хуже. В следующий раз подумает.

Раздался тревожный сигнал — большой бронзовый колокол быстро сбавил заполошный вначале темп и зазвучал мерно, напоминая похоронный звон. Потом снова наступила тишина.

Жизнь на реке — трудное дело, очень трудное. Но так уж повелось. Громадные ящерицы с зубастыми пастями выглядят достаточно устрашающе, но местные грузчики любят рассказывать о речных коровах, что живут ниже по течению. Звучит не особенно страшно, на взгляд Тарра, даже если у них длинные клыки и выпученные глазищи. Нарезая круги, он слышал лишь путанные, странные обрывки разговоров, быстрые как вздох, быстрые как мелькание стучащих о палубу подошв. Да, бдительный дозор, нет времени медлить, нет времени на всякую чепуху. Вдоль борта, вдоль борта, круг за кругом, это хорошее упражнение, только вот он изорвет кольчугу, и мешок, и даже складную лопату, и может потребоваться двойное ускорение, просто чтобы узнать внезапно выскакивающие навстречу лица — хотя он и так знает их изнутри и снаружи, знает, кто любит копченую рыбу и ледяное пиво или пиво, теплое как моча и так много босых ног, что если кто-то нападет ночью? Им гвозди вопьются в мягкие пятки, и он один поведет атаку, но так будет лучше, ведь сейчас он убьет кого угодно, даже летучих мышей, они так медленно летают — совсем не так быстро, как жгучие искорки в мозгах и затылке и ушах и других местах и поглядите на это! Марш на коленях, так просто! Он ведь стер ноги до коленей и палуба быстро надвигается разбить ему нос и посмотрите кто дома, но никого дома — только летучие мыши…