Стивен Эриксон - Пыль Снов

Скипетр Иркуллас натянул удила. Лоб под горячим ободком шлема рассекла глубокая морщина. Что творится в центре? «Вы приглашаете нас войти в эту пасть? Вы действительно думаете, что это сработает? Треклятые варвары, вы никогда еще фаланги не видывали?» — Вестовой! Передай командиру сафиев, чтобы фаланги не нарушали строй — если Баргасты хотят укусить этого стального ежа, пусть попробуют! — Он повернулся, подозвал второго гонца: — Пусть копейщики передвинутся ближе к центру. Ждать приказа к атаке! Давай!

Подскакал еще один вестовой, бывший среди застрельщиков. Отдал честь. — Скипетр! Серединный клан отступает!

— Уловка…

— Простите, Скипетр, но мы видели их вожака — он вложил меч в ножны и высоко поднял над головой. И они сделали так же, повернулись и бросили строй!

— Толчок Странника! Трубите сафиям наступление! Пока уроды не закрыли дыру… Скачи, солдат! Сигнальщики, ко мне!

Секара Злодейка пробилась сквозь суетливую толпу, чтобы самой увидеть изменников. Она командовала арьергардом — стариками, не омытыми кровью юношами и матерями семейств. Были с ней и восемьсот воинов, еще не излечившихся от ран. В их задачу входила защита линии фургонов на случай, если акрюнаи замкнут круг и нападут на «подбрюшье». Но теперь центр опустел и враг идет к ним со спины.

Она изрыгнула череду ругательств и проклятий отступающим воинам. — Трусы! Я буду ждать вас у Ворот, всех и каждого! — Она сделала дюжину широких шагов и оказалась почти рядом с последними шеренгами Сенана. Достать — не ногтями, это слишком опасно, но она может плюнуть им вслед, как сделала бы любая женщина Баргастов…

Кто-то оказался рядом с ней. Она взвилась, оскалившись…

Латная перчатка молотом ударила по лицу. В глазах вспыхнул свет. Ноги подогнулись, она упала бесформенной кучей. Во рту было множество осколков зубов.

Сверху раздался голос Страля: — Секара, жди у ворот, если хочешь. Но помни: твой муж уже там. Поджидает тебя. Мертвецы говорят то, чего не решались сказать при жизни. О, и не забудь захватить все свои богатства.

Она слышала, как хрустит трава под мокасинами воина, ушедшего за своим кланом.

«Муж? Да он везде будет склоняться передо мной!» Она сплюнула смешанную со слюной кровь. «Мы выйдем бок о бок, Страль, и приветим тебя. Порвем на куски! Проклятие всему Сенану! Делайте выбор, все равно вам не увидеть клыков, пока не будет слишком поздно!»

Содрогнулась земля. По массе Баргастов пробежала волна. В мерзлом воздухе повисли крики. Битва началась.

Секара встала. Лицо ее опухло и пылало. — На ту сторону фургонов! — крикнула она. — Все лезем туда! Потом построиться!

Все засуетились.

«Да, продержитесь немного. Чтобы я успела убежать. Темнота — это везение!» Она поплелась к фургонам.

Сагел присел, прикрывшись кожаным щитом от очередного потока стрел. Два удара — наконечники пробили и тростник и толстую обивку; он вздрогнул от боли в предплечье. Из-под наруча потекла струйка теплой крови. Он выругался. Брат сделал все, что смог, выбрав это место, но чтобы сражаться против конных стрелков Акрюна, лучше подошла бы изрезанная местность со множеством холмов, скал, оврагов и ям.

Теперь же ублюдкам даже не нужно подбираться близко — пока стрелы не кончатся. Баргасты умирают, не получив чести скрестить клинки с врагом. Стук конских подков стал казаться похоронным звоном.

В следующий раз Сагел встанет и поведет атаку — прямо на ряды конницы. «Поглядим, как вы справитесь с тремя тысячами Белых Лиц сразу!»

Падение стрел прекратилось. Сагел выждал еще миг — стук копыт еще слышен, хотя этим утром все звуки стали странными. Да, кажутся более… тяжелыми. Он опустил щит, выпрямился. Заморгал, пытаясь различить подробности в полумраке.

Бешеное движение внизу, весь холм дрожит…

Три шеврона копейщиков подошли под прикрытием стрелков. Не осталось времени, чтобы сомкнуть ряды, поднять и нацелить пики. Он в ярости выпучил глаза, схватился за саблю. — Они идут! Идут!

Баргасты заворочались, словно пробужденный ото сна чудовищный зверь. Тысячи копий надвигались снизу; Белолицые ответили ревом. Через миг масса барахнов ринулась на железные клыки. Линия соприкосновения смешалась; передние ряды приседали, ныряя под наконечники, тяжелые клинки рубили ноги коням. Животные визжали, падали; напор атакующих иссяк, разбившись о кипящую стену плоти, концы клиньев затупились, стесались посреди дикого, злобного вихря.

Чуть не захлебнувшись кровью лошади, Сагел рывком встал на ноги. Он завывал страшнее демона. Пора устроить резню! Дураки подошли близко — дураки атаковали! Могли бы держаться вблизи весь день, пока фланги Баргастов не стали бы утыканным стрелами мясом — но нетерпение предало их! Он захохотал и принялся рубить всех, кто оказывался рядом. Пересекал бедра, отрубал запястья, сносил ноги коням.

Он ощутил, что конница пытается отступить — громадное, жадное до крови орудие уже затуплено и обломано. Он с ревом усилил натиск, зная: его товарищи делают то же самое. Они так легко не уйдут, ну уж нет.

«Половина Свободных Городов Генабакиса бросала на нас кавалерию — и мы уничтожали всех!»

Скипетр Иркуллас следил, как тяжелая конница пытается выбраться с флангов позиции Баргастов. Десятки лучших воинов и отлично обученных коней гибли с каждым вздохом саднящей груди, но сделать ничего было нельзя. Ему нужно отступление, пусть даже его сочтут позорным бегством — главное, отходить надо медленно, увлекая на склон как можно больше воинов. Нужно, чтобы весь фланг увлекся резней — тогда он подаст сигнал конным лучникам, быстрым на ноги застрельщикам и одной фаланге сафиев надежно отрезать эту часть Баргастов, подставив под удар копейщиков и конных топорников. Они будут молотом, сафии — наковальней.

На другом фланге дела шли тоже нехорошо, видел он — их командир успел сомкнуть щиты и выставить пики, отогнав атакующую кавалерию; стрелки опять начали посылать залпы в лицо строю. Эта игра акрюнаям привычна, но сегодня придется задержаться надолго. Сколько выдержат Баргасты?

Он наконец поглядел на центр битвы — и волна удовлетворения смыла дневной холод. Фаланги сафиев глубоко вошли в брешь, эффективно рассекли вражеский строй надвое. На дальнем конце окруженный враг вступил в кровавую схватку, отступая к флангу — эти Баргасты умеют биться, они лучшие пехотинцы, им виденные. Однако они утратили сплоченность, расходясь в стороны под напором сафийских копий, ударяющих снова и снова; кесандераи — обученные действовать в ближнем бою воины Сафинанда — лезли в каждую щель, взмахивая кривыми мечами-жалаками.