Стивен Эриксон - Пыль Снов

— Не тухлее вашего нелепого фанатизма! Всё, что мне нужно для исцеления — мешок свежих трав!

— Так тебе кажется?

— Ни один мужчина еще не жаловался. А вот вы так сказать не можете, клянусь.

— И что это должно означать?

Шерк Элалле придумала самый обидный из ответов — она просто промолчала. Сделав еще один маленький глоток вина.

Джанат выпучила глаза и посмотрела на мужа.

Тот вздрогнул.

Тихим натянутым голосом Джанат сказала: — Дорогой супруг, я не удовлетворяю тебя?

— Что ты, что ты!

— Я стала объектом неформальных обсуждений между тобой и этой… тварью?

— Неформальных? Тебя, с ней? Нет!

— Тогда что вы неформально обсуждаете?

— Ничто…

— Слишком заняты, чтобы болтать, да? Ах вы…

— Что мы?.. НЕТ!

— А, значит, для коротких советов у вас время находится? Понимаю.

— Я не… мы не…

— Безумие, — рявкнула Шерк. — У меня есть такой мужик, как Аблала. Зачем бы мне лезть к Теолу?

Король яростно закивал… и тут же нахмурился.

Джанат прищурилась на неупокоенную: — Я так понимаю, мой супруг для тебя недостаточно хорош?!

Багг хлопнул в ладоши и встал. Думаю, мне пора в сад. Прошу прощения, государь…

— Нет! Не сейчас! Я должен пойти с тобой!

— Даже не думай! — зашипела Джанат. — Я защищаю твою честь!

— Ба! — загоготала Шерк Элалле. — Вы защищаете свой выбор мужиков! Это совсем другое!

Теол встал, опрокинув стул, и собрал последние остатки достоинства. — Мы можем только заключить, — произнес он высокомерно, — что ностальгические ночи воспоминаний лучше проводить, говоря…

— Обиняками, — подсказал Багг.

— Да, лучше, нежели буквально. Совершенно верно. А сейчас мы с моим Канцлером совершим ночную прогулку. Придворные музыканты — сюда! Нет, туда! Натирайте воском инструменты или как там положено. Музыки! Чего-нибудь дружелюбного!

— Милосердного.

— И милосердного.

— Успокаивающего.

— Успокаивающего!

— Но не высокомерного…

— Но не… Ладно, хватит, Багг.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Шерк смотрела, как двое трусов бегут из столовой. Едва захлопнулись двери, а дюжина музыкантов настроилась на один мотив, капитан откинулась в кресле и принялась созерцать королеву. Вскоре она спросила: — И к чему было всё это?

— У меня гости. Придут поздно ночью и думаю, тебе нужно присутствовать.

— Да? В каком качестве?

— Им можешь понадобиться ты, да и твое судно. Дело сложное.

— Не сомневаюсь.

Джанат подозвала служанку, пробормотала указания. Невысокая пухлая женщина поплелась в заданном направлении.

— Вы действительно не доверяете Теолу? — спросила Шерк, смотря в спину уходящей служанке.

— Это не вопрос доверия. Скорее дело в исключении искушений.

Шерк фыркнула: — Никогда не помогает. Вы же сами знаете, не так ли? К тому же он король. У него королевское дозволение на совершение королевских шалостей. Это всеми уважаемое правило. Все, что от вас требуется — являть снисходительность.

— Шерк, я ученый и не более того. Не в моих привычках…

— Привыкайте, Ваше Высочество. С вас и с него упадет тяжкое бремя. Никаких подозрений, никакой ревности. Никаких неразумных ожиданий и бесполезных запретов.

— Что за либеральная философия, капитан!

— Да уж.

— Она обречена утонуть в ядовитом болоте ненависти, презрения и одиночества.

— Это ваша проблема. Живых. Вы привыкли во всем видеть плохое. Станете мертвячкой, как я — увидите, что всё это пустое. Трата драгоценной энергии. Рекомендую заиметь утулу — она пустит мысли в нужном направлении.

— Между ног, ты имеешь в виду?

— Точно. В наш сундучок с сокровищами, в комнату наслаждений, которую большинство женщин запирают на ключ, чтобы называть себя добродетельными. Какая добродетель в отказе от дара и всех его благ? Безумие! Как…

— Есть и другие виды удовольствий, Шерк…

— Но нет ни одного столь же доступного. Оно всегда с нами. Денег не нужно. Сохрани Странник, даже партнера не нужно! Я вам говорю, излишества — вот путь к удовлетворению.

— А ты его нашла? Удовлетворение, ведь насчет излишеств мне все известно.

— Воистину нашла.

— А если бы тебе дали новую жизнь?

— Я об этом уже думала. В последнее время думаю усиленно — среди малазан есть один некромант, он сказал, что мог бы провести возрождающий ритуал.

— И?

— Не решаюсь. Всё пустое.

— Так дорога возможность вечно выглядеть молодой?

— Нет, скорее возможность наслаждаться без ограничений.

— А ты не думала, что можешь пресытиться?

Это вряд ли.

Королева Джанат поджала губы. — Интересно, — сказала она.

Теол сорвал розовый фрукт с дерева, что росло у фонтана. Внимательно изучил. — Трудно было, — сказал он.

— Они очень старались, — сказал Багг. — Есть будете?

— Что? Ну, я думал, что вот так стоять и задумчиво глядеть на фрукт — это изысканно.

— Я догадался.

Теол отдал фрукт. — Давай, разрушай прозаическую красоту сцены.

Сочные чавкающие звуки заглушило скромное бульканье фонтана.

— Шпионы и тайные рукопожатия, — сказал Теол. — Они хуже всей Гильдии Крысоловов.

Багг проглотил остатки, облизался. — Кто?

— Женщины? Любовницы и бывшие любовницы? Старые знакомые? Не знаю. Они. Все.

— Это двор, государь. Заговоры и схемы здесь столь же нужны, как вам нужно дышать. Необходимы. Это же признак здоровья.

— Да ладно.

— Ну хорошо, нездоровья. Разумеется, если вы достигаете идеального равновесия, каждая партия играет против всех остальных. Это истинная мера успешности Крыла, в котором расположена Королевская Тайная Служба.

Теол нахмурился: — Кстати, кто им машет?

— Крылом Тайной Службы?

— Именно им.

— Я.

— И как идут дела?

— Летаю по кругу, государь.

— Ты калека, Багг.

— Так и должно быть.

— Думаю, нужно приделать второе крыло.

— Прямо сейчас?

Теол кивнул, задумчиво разглядывая другой фрукт. — Чтобы летать правильно. Да. Противовес. Можно назвать это Крылом Королевского Откровенного Безделья.

Багг взял второй фрукт. — Не нужно. Этого и так хватает.

— Неужели?

— Да, государь.

— Ха, ха.

Багг откусил от шаровидного плода и сплюнул: — Незрелый! Вы сделали это намеренно!

— Какая небрежность с моей стороны.

Багг сверкнул глазами.

Прыщавая толстуха — служанка вернулась, приведя двух женщин, оказавшихся совершенно непохожими друг на дружку. Первая, невысокая и фигуристая, звенела и сверкала впечатляющей коллекцией украшений. Ее одежда явно старалась расширить смысл этого понятия. Шерк заподозрила, что гостья потратила полночи, натягивая усаженные драгоценными заклепками лосины; верхнее платье представляло собой всего лишь массу тонких полосок, превращавших торс в скопище симметрично расположенных щелочек и вздутий. Ее полнота была, вероятно, признаком юности и спокойной жизни, хотя замечалась изрядная самоуверенность в аффектированно-небрежной походке — девица словно шествовала сквозь толпу громко вздыхающих поклонников. Она уверенно двигалась на чрезвычайно высоких, подобных спицам каблучках; отставленная рука изящно покачивалась. Мелкие черты лица напомнили Шерк об актерах и уличных ораторах, злоупотребляющих кричащими красками: брови были обведены густо-черной и пурпурной полосами, на пухлых щеках пылал искусственный румянец, тогда как скулы блистали белилами; диагональные штрихи розовой и янтарной помады сходились к чуть опущенным уголкам полного рта. Шелковистые черные волосы были заплетены во множество мелких косичек и украшены иглами дикобраза (на конце каждой сияла жемчужина).