Ольга Егер - Амазонка [СИ]

— Денег он за не исполненное не вернёт. Он же пират, как-никак. Так что думаю, всё будет в порядке! — ободряюще подмигнул Шелест. — Ты единственная, кому он сделал такой драгоценный подарок: кровь и золото. Парень влюбился!

Как ни странно, но последние слова друга немного меня успокоили. Даже румянец бодренько полыхнул на щеках. Вампир рассмеялся, отпил кваса, скользнул по переполненному залу взглядом, а потом вообще озорно подмигнул мне, расплываясь в гаденькой ухмылке.

— Кстати, о твоём вопросе. Ну, о месте. — Напомнил Шелест. — Оглянись назад и ответь на него сама!

Коварное предложение пробудило во мне любопытство. Я повернулась и увидела в дверном проёме Тайрелла. Серьёзные и колючие зелёные глаза смотрели прямо на меня, обижено, будто в чём-то обвиняя. Взглядом мазнули по серьге в моём ухе.

— Чего это он?

— Вообще-то, — ехидно начал вампир. — Он в таком настроении (весьма печальном и раздражительном) уже вторые сутки подряд. Тебе ведь некогда было! Ты же была занята нашим бравым пиратом!

— Ты чего? — пнула его в колено под столом я, но подлый упырь очень вовремя передвинулся на другой край лавки, уступая место советнику. Так, что носком сапога моя нога очень болезненно поздоровалась с коленом Тая. Тот сцепил зубы от боли, но не проронил ни звука.

— Очень мило! — фыркнул он. — Я тоже рад тебя видеть! Тебе объявили амнистию?

— А тебя кто-то укусил в то место, на котором сидишь? — сорвалась у меня.

Его глаза опасно сузились, предвещая скандал. Мне вдруг стало интересно, насколько возможно вывести господина советника из себя и уже выстроила план подрыва его терпения. Шелеста, по-видимому, тоже одолевало любопытство, потому что он даже не подумал меня останавливать.

— А ты этим же местом, судя по всему думаешь! — выдал свирепеющий с каждой секундой Тай.

— Ого! — обрадовался вампир, усаживаясь удобнее и смакуя квас. — Продолжайте. Так интересно смотреть, как вы ссоритесь!

Советник медленно, как змея, готовящаяся напасть, скосил глаза на него, фыркнул и резко вскочил на ноги. Затем буквально вылетел на улицу. Тень поднялся, взглянул на меня вопросительно, мол: чего это тут происходит? Я пожала плечами, но решила проверить действительно ли господин советник рехнулся. Вампир тихо хихикал, наслаждаясь устроенным показательным выступлением заезжих шутов в нашем с Таем исполнении. Заметив, как я поднимаюсь, просто пожелал удачи. К чему она мне, я так и не поняла. Но уверенно преследовала Тая по улице, периодически доставая его воплем: "Эй! Ужаленный! Тормози! У тебя уже подошвы дымятся!" Тень умудрялся при этом пару раз обогнать советника и вернуться ко мне. Даже решил облегчить мне труд и задержать упёртого торопыгу, цапнув его за штанину. Благородный порыв увенчался отборной руганью рухнувшего Тая.

— Ушибся? — склонившись над пыльным мужчиной едко поинтересовалась я, и его совсем понесло… прямо по улице, на бешеной скорости. Можно было повторить попытку добить несчастного, но для этого догнать, а мой интерес к его персоне как-то резко и бесповоротно погас. Причиной тому — интереснейшая драка в проулке у торговых рядов. Там очень сердитой пятёрке бандитской наружности противостоял высокий, немного худощавый, на мой взгляд, мужчина.

Подумаешь, драка! Сказали бы многие. Но! То с каким достоинством и превосходством одиночка управлялся с нападками чем-то недовольных дядек — выше всякого восхищения. Во-первых, на его лице не дрогнул ни один мускул. Шелест неоднократно говорил мне: "Бойся врага, который не показывает своих эмоций, усталости и злости!". Ведь никогда не знаешь, сколько силищи прячется в таком вот хладнокровном и расчётливом существе. Во-вторых, двигался мужчина чётко, точно, проворно, едва уловимо. В-третьих, он не вынимал меч из ножен! Хотя он у него имелся и болтался за спиной. Против клинков, дубины и топора отчаянный воин отбивался посохом, то и дело раздавая тумаки неповоротливым головорезам. Те же, дебилы, не оставляли желания хотя бы ранить его, исходя на бешенство. Я бы на их месте просто отошла в сторонку и задумалась. Кстати, для меня осталась загадкой причина, по которой воин не решался оголить лезвие своего оружия. Неужели считал пятерых бандитов не достойными обагрить кровью его меч? Или он настолько самоуверен в своём превосходстве, что надеется справиться исключительно палицей? Ну ладно, таким очень увесистым посохом… Но что это меняет?!

Мужчина, продолжая сохранять невозмутимое спокойствие, и не меняя позы "гордого ястреба", практически танцевал в опасном круге. Его длинные чёрные, как смоль волосы, сплетённые в тугую косу, метались хвостом скорпиона, раздавая пощёчины наглецам, позарившимся на его покой.

Тонкие черты лица, полные величественной строгости, искривлённые в презрительной усмешке губы, глаза, на миг сверкнувшие каким-то потусторонним огнём… Не знаю, почему, но меня это зрелище настолько зачаровало, что я остановилась, любуясь неравным сражением уже вполне удачно грозящимся окончиться в пользу прекрасного незнакомца.

— Чего ты?… — раздался рядом голос, выводя из транса созерцания. Горемычный мой советник, оттаял и вернулся, заинтересовавшись пропажей надоедливого "хвоста" в лице наглющей амазонки и её волка.

— Мастер! — с примесью зависти и уважения, причмокнула я, и вовремя схватила Тая. — Стой! Подумай! Тебе понравится, если кто-то помешает твоей забаве?

— Какая забава?! — возмутился он, несколько испуганно оглядываясь на происходящее. — Пять на одного! Это же не честно! Ему нужно помочь!

— Согласна! — кивком подтвердив его мысли, я подняла увесистый камень и прицелившись метнула. Поразила замешкавшуюся в замахе с топором цель. Очень плешивая и удивлённая "цель" смешно закатила глаза, пытаясь рассмотреть, какая же птичка так увесисто приложила его по голове? Так и не увидев летучей твари "изгадившей" ему лысину, дяденька завалился на бок. Отдохнуть решил! А почему бы и нет? Пусть проспится! Авось перестанет на людей кидаться.

В этот момент, заметив, как один противник грузно осел на землю, мастер краем глаза оценил нашу с Таем застывшую композицию "Двое в проулке не считая собаки… то есть волка", и неожиданно подмигнул. Лирическое отступление завершилось быстро. Поймав второе дыхание он расправился с четырьмя головорезами, аккуратно приложив кого об стену, кого об колено, и с чувством настоящего художника ухитрился утрамбовать все пять тел в произведение, названное мною лично "Куча-мала", рядышком с горой мусора. Очень символично! Впрочем, там им и место.

— Обалдеть! — выдавила из себя я, минуя цепкие руки советника, на пути к поразившему моё воображение человеку. А он сначала скосил серьёзные глаза на Тая, потом глянул на волка, как-то совсем тепло и нежно, по-отечески, что ли, и в финале — удостоил чести меня.