Ольга Егер - Амазонка [СИ]

— Войка, — пришлось обратиться к посторонней помощи, чему не были рады ни я, ни случайный помощник. — Поцелуй его!

На меня уставились сразу двое. Растерянная шпионка приблизилась к губам не менее удивлённого советника, искоса глядящего на меня, и явно посылающего разгневанный вопрос: "Ты совсем рехнулась?"

— Да не в губы! — опомнилась я. — В лоб целуй! Мне нужно узнать есть ли жар!

Войка фыркнула, Тай облегчённо вздохнул.

— Кажется, горячий, — промямлила она.

— Так и думала. Неси ведро горячей воды! — скомандовала я, роясь в сумке в поисках маленькой глиняной баночки.

Слушаться меня, естественно, никто не горел желанием, и шпионка изобразила: "Знаешь, куда ты можешь засунуть свой приказ?". Я бросила взгляд на Тая, мгновенно среагировавшего:

— Войка, исполните просьбу! — сладко улыбнулся он, я только покачала головой — похоже, с женщинами он всегда обращался слишком обходительно, за что они его и боготворили, поддаваясь чарам красивой улыбки, исполняя все, что ни попросит мужчина, и даже, если дамам сие совершенно не по душе. На примере Войки я убедилась, что власть его над нами воистину велика. Правда, на меня его чары не действовали, потому что у меня неправильное устройство организма. Так все говорят!

Сестра скрылась с глаз долой.

— Снимай рубаху! — воскликнула я, не обращая внимания на странное слащавое выражение застывшее на физиономии советника. — Тебе ещё и уши лечить надо?

Хмыкнув, он всё же послушался, скинув одежду на подушки, служившие ему походным ложем. Но как он это сделал! Медленно и красиво, будто я не лечить его собиралась, а чем-то другим заниматься. Вот же гад!

Надо сказать, что фигура у него привлекательная. Почти безволосая грудь, крепкий торс. Я даже подумала, что если бы меня постигло сумасшествие, и я согласилась на последнее испытание, то выбрала бы его для любовных игрищ.

— Предупреждаю, сейчас будет холодно, — злорадно пообещала я, встав за его спиной, и медленно размазала по широкой спине серую жижу. Он не поморщился, даже не шелохнулся, а потом мне вообще показалось, что он спит стоя. Его голова была опущена на грудь, за спадающей чёлкой, и выбившимися из хвоста локонами, я никак не могла рассмотреть лицо. Встав перед ним, я поймала внимательный взгляд на себе: он смотрел на меня. А меня тянуло к нему прикоснуться, но глупые желания с лёгкостью подавлялись противным внутренним голосом: "А вы здесь совсем одни! А знаешь, к чему это может привести?.." Я нахмурилась.

Тай схватил меня за кисть руки, сделав шаг в мою сторону. Я смотрела на него с замиранием сердца, боясь пошевелиться. Воцарилась смущающая тишина. Он ничего не говорил. В моей же голове впервые гулял ветер по просторам выжженных колкостей, которых раньше здесь копилась тьма-тьмущая.

За спиной раздались шаги, хлюпы. Не стоило даже оборачиваться, чтобы понять чей нож-взгляд, торчит в моей спине. Принесло Войку… в смысле, она принесла воду. Шпионка злобно глядела на нашу немую сцену, а подлый Тай не двигался, даже не посмотрев в её сторону. Я совершенно не понимала, что происходит, но губы зачесались, сделать гадость на зло шпионке и поцеловать так опекаемого ею советника. В этот момент он как раз сделал ещё один шаг вперёд, по-прежнему удерживая меня. Я струсила скорее, чем успела что-либо сделать.

— Спасибо! Оставьте нас! — не поворачиваясь к шпионке, произнёс Тай.

Так и не скажешь, что больной. Приказы отдаёт как вполне здоровый!

Объятая жуткой ненавистью сестра выскочила из шатра, помышляя о мести. Так что этой ночью меня ожидали все краски издевательств, может быть даже настоящий холодный клинок всаженный под рёбра… Ну, а если её фантазия всё же развита, в чём я лично сомневаюсь, то она придумает какое-нибудь изощрённое возмездие, вроде выдёргивания волос из моей головы меленькими пучками, отравы в киселе, и обязательно — выколупывание глаз соперницы тупым предметом.

— Подожди, — шёпотом заговорил Тай, и перебросил огромный серебряный перстень с изумрудом и странными символами, висевший на его шее, за спину. — Продолжай. У тебя хорошо получается.

Он убрал руку, а я опешила, чувствуя себя то ли слишком больной и слабой, то ли напуганной, — короче меня стало трусить сильнее. Он же маняще улыбался. Совладав с собой, я продолжила процедуру, в то время, как советник внимательно следил за движениями моих рук на своей груди.

— Всё. Теперь садись! — парень безропотно уселся на раскладной стул, продолжая следить за тем, как я стаскиваю с него сапоги, склонившись у его ног. Бросив сушёных листьев в горячую воду и, сунув ноги подопытного… то есть больного в ведро, я укутала мужчину в одеяло, нашедшееся под подушками.

— Держи! — наполнив кубок, стоявший на столе, бабушкиной "Черногоркой", я подала его советнику.

Он собрался отпить из него, когда очередная блажь стукнула мне в голову.

— Не боишься быть отравленным? — бокал остановился в миллиметре от губ. Зелёные глаза хищно впились в меня. Повелевающим движением он протянул кубок мне на пробу. Я пожала плечами, осушила налитое, и… хлопнулась на пол, для пущего эффекта изображая умирающего (с предсмертным хрипом хваталась за горло и выпучивала глаза). Советник заволновался, бросился ко мне. Чуть не перевернул ведро. Стоя на одном колене, убрал пряди волос закрывавшие моё лицо, и сильно удивился, обнаружив меня в добром здравии, злорадно хихикающую. А чего ещё ожидать от такой язвы?

Подло смеясь, я встала, чтобы налить ему ещё один бокал. Тай принял позу оскорблённого и обиженного, сев рядом со мной на земле. Раздосадовано покачал головой. Наверное, избавиться хотел, да я обманула.

— Держи! Я не собираюсь тебя травить. — Подмигнула я, уже разворачиваясь, чтобы уйти, но была поймана на половине оборота.

— Вернись! — приказал голос советника. — Ты тоже больна!

— С чего ты взял? — отмахнулась я.

— У тебя губы горячие были, когда ты целовала меня… — заявил он.

Дар речи внезапно испарился, оставив вместо себя тупое безмолвие. Пока я пыталась найти, что ответить, меня развернули лицом. Настала его очередь издеваться, притворяясь лекарем. Тай заулыбался, предвкушая забаву. Но отчего-то медлил, внимательно меня рассматривая, будто намекая.

— Что? — опешила я.

— Сама не догадываешься? — намекнул он. — Мазь давай!

— Зачем? — в голове как-то не укладывалось, что советник собирался делать.

— Ты, конечно, можешь выйти туда, попросить Фаину намазать тебя, что конечно, порадует воинов. Можешь ещё попросить смельчака Кроху… — увещевал, размеренным спокойным тихим голосом Тайрелл. — Думаю, он согласится без раздумий. Привычки думать у него вообще нет…

Я слушала его аргументы, и безудержная фантазия тут же обрисовала услышанное: сначала Фая, ломает мне пару костей под предлогом массажа, а потом Кроха, с одичавшими глазами, не верящий своему счастью, пялится мою голую спину, и в конце-концов, толпа вояк, наблюдает за всем этим и пускает слюни.