Ольга Егер - Амазонка [СИ]

От "сладкой" дрёмы меня пробудил шорох. Я резко открыла глаза, чтобы понять, где нахожусь. Сквозь пелену отступившего отвратительного сна, со вздохом облегчения осознала, что я всё-таки на грешной земле, которая, кстати, ничуть подо мной не нагрелась. Подлый ветер пронизывающе поддувал со всех сторон. Наконец, разобравшись в обстановке, я поняла откуда доносился странный звук, разбудивший меня. Рядом сидел задумчивый Тай и, колупал угольки в костре палкой.

— Это тебе желчь спать не даёт! Был бы добрее… — протянула я, но привычной реакции не последовало.

— Ори, — не поворачивая ко мне головы, произнёс он. — Не делай больше так!

— Чего не делать?

— Не уходи одна! — процедил парень.

Я смотрела, как отблески огня играют на его лице, путаются в волосах, придавая теплоты хмурому виду советника. Таким он редко бывал.

— А я не одна была… — после моего заявления зелёные глаза впились в меня недоверчивым укоризненным взглядом. — Со мной был дух леса!

Тай рассмеялся. Наверное, вспомнил, как испугались бандиты, и убегали сверкая пятками. При виде его улыбки с души свалился груз.

— Вставай, — поднялся советник и протянул мне руку. Я за неё ухватилась, но только потом поинтересовалась зачем. Надо было сначала думать! Меня перекинули через плечо и заявив, что "мы идём спать!", понесли в шатёр. Я поняла, что утром меня ждёт если не гильотина, то долгая и болезненная казнь с четвертованием.

— У меня спать мягче, чем на сырой земле! — убеждал он.

Так и быть я согласилась, и нагло заграбастала самую мягкую подушку.

Снова в пути. Солнце безжалостно парит. Ветер устроил себе выходной или просто издевался над нашей плетущейся по тракту колонной. В такую жару даже Фая не пела, она намотала на голову какую-то тряпку, чтобы хоть как-то спрятаться от палящих лучей. Вид у неё при этом был грозный и смешной одновременно.

Толстого кухаря разморило, он уснул в своей телеге. Лошадь привычно плелась за хвостом впереди едущего. Товарищи по несчастью (коим так же как и мне не посчастливилось наслаждаться музыкальным храпом) пытались усмирить кухаря, несколько раз бросая в него орешками и прочей мелочью — отвратительный звук только усиливался. Тогда один из умников, пристроился рядом с обозом и стал свистеть. Храп прекратился, но только воин отъехал, как какофония возобновилась. В результате несчастного свистуна заставили сопровождать кухарскую повозку — "а то смерть!" от рук своих же братьев по оружию.

Мне вся эта парилка была нипочём, потому что я увлечённо спорила с Тайреллом. Мы соревновались в турнире по колкостям. А свидетели этого веселья — командующий и Каноний — вели счёт игры. И если Ольгерд, уже привыкший, просто посмеивался, то горе-изобретатель закатывал глаза, фыркал и придумывал к моей персоне новые эпитеты.

— Ты такая вредная! — в итоге, не выдержал Тай.

— Скажи мне что-то новое! — усмехнулась я.

— Новое? — Он задумался, что-то прикидывая в уме, а потом выдал: — Хорошо. Есть такой дракон, он не страшный, и вреда причинить не может, даже детям позволяет с ним играть. Они обычно привязывают к его лапе верёвку и бегают за ним, когда он летит…

— Жестокие дети! — хмыкнула я, и Каноний злобно расхохотался, посчитав меня полной идиоткой. Я поспешила разуверить его. — А дракон часом этот не из ткани?

Лицо Тая вытянулось — не удалось запудрить мне мозг! Я тихо торжествовала, когда выдала советнику следующую фразу.

— У нас таких воздушными змеями называли в деревне! А некоторые, особо отважные воительницы, делали больших змеев, способных выдержать человеческий вес и с помощью них поднимались в небо, устрашая противников и заодно, разведывая, где находятся войска врага. А ещё пару раз такие штуки использовали, для громоотвода во время грозы.

Судя по задумчивости командующего, я только что выдала военную тайну, потому что Ольгерд уже продумывал, как эту информацию использовать и где. После чего недоверчиво покосился на меня, а затем на Канония, прикидывая, сможет ли механик смастерить такую штуковину для кого-нибудь из разведчиков, что весом помельче.

— Ладно. — Не сдавался Тай. — У нас в Карре есть такая штука: у реки стоит огромное волшебное колесо, которое крутится само по себе, а потом…

— Это ты сейчас про водяную мельницу? — уставилась на него круглыми глазами я, как на придурошного. Мельницами пока еще не все города да сёла обзавелись.

— Откуда ты знаешь? — к разговору уже стал прислушиваться и Каноний.

— Знаю, — пожала плечами я, и загадочно ухмыльнулась.

— А про такую? — уже не выдержал наш драгоценный механик Каноний, и тоже решил меня испытать. — Есть труба с двумя концами: широким и узким. Смотришь в узкое, направляя куда-нибудь широкое, и видишь, что творится в другой стране!

Ну, с последним он явно преувеличил, хотя, могли же за такое время и усовершенствовать…

— Подзорная труба! — выпалила я, гордясь своими знаниями. И все трое мужчин уставились на меня с неподдельным интересом. Каноний прикусил язык, медленно краснея и кипятясь от злости. Чтобы добить этого зазнайку окончательно, я пояснила:

— А видеть далеко с её помощью можно из-за кристалликов или стёклышек, которые находятся внутри! Это раньше кристаллами пользовались, но теперь есть стеклодувы изготавливают специальное выпуклое стекло. Знаешь, что это такое? Да? Хорошо! А называют его — увеличительным стеклом. Если прислонить к чему-нибудь мелкому, то оно покажет тебе предмет более крупным. Вот так вот! А ещё мы, как-то на вылазке в горы использовали его, чтобы жабу поджарить!

Я даже достала из мешка свой экземпляр и продемонстрировала. Каноний решил больше со мной не общаться до конца его жизни. Я поддерживала и уважала его мнение.

— Откуда ты всё это знаешь? Ты же из Унны практически никуда не выбиралась! — недоумевал Ольгерд, встав на сторону друга.

— Ну, скажем так, птичка на хвосте принесла… Очень большая птичка! — ухмыльнулась я.

Потешаться над друзьями, я перестала сразу же как увидела, выехавшего нам на встречу странно одетого, смуглого странника. От коня до внешнего вида — всё в нём было непривычным. Крепкий мужчина в лёгких зелёных шароварах, заправленных в высокие сапоги до колен, в простой льняной рубахе чёрного цвета. Она не скрывала, а наоборот открывала взгляду крепкую грудь, и серебренные амулеты. Его голову украшал подвязанный накось платок. Из длинных чёрных прядей волос выбивались цепочки украшений. Любят же некоторые мужчины цяцьки на себя навешать, похлеще иных модниц! У этого даже в левом ухе — серьга из жемчуга висела, а на запястьях красовались большие браслеты из тёмного металла с какими-то необычными рунами.