Андрей Прусаков - Путь чужака

Стас обернулся. Рядом стояла девушка. Черные косы тугими кольцами лежали вокруг стройной шейки, в ушах медные серьги с камушками. Аппетитные формы и чудная зубастая улыбка. Где он ее видел? Хотя до сих пор многие ставры были для него на одно лицо…

— Здравствуй.

— Ты так смотришь, — обиженно проговорила она, — словно не рад мне!

— Рад, конечно, рад, — забормотал Стас. — Э-э, хочешь выпить?

— Что с тобой, Мечедар? Это я должна угощать… но теперь не буду. Видно, ты и так здорово набрался! А говорил: когда стану вождем… Ну! Вспоминай, что обещал! — капризно потребовала красавица.

Вот засада! Этот Мечедар еще тот шалун! Стас думал, как бы отвязаться от настойчивой красотки и не нарваться на скандал.

— Минуточку! Я сейчас! — он осмотрелся, нашел Скалобоя и потянул за руку. — Брат!

— Чего, Мечедар?

— Кто она такая? — он кивнул на стоявшую неподалеку красотку. Хорошо, что вокруг шумно, и она не слышит.

— Это Черногривка! Помнишь, ты ее видел в лесном лагере? Она твоя невеста.

— Что??

Невеста! Этого еще не хватало! Стас посмотрел на Черногривку. Крутые бедра, полная, так и рвущаяся из шнурованного платья грудь. Ушки довольно милые. Ну, теоретически… Тьфу, ты. Нет, обойдемся пока! И без этого проблем хватает.

— Мечедар! — она уже стояла рядом. — Ну, поцелуй же меня!

М-м-м. Поцелуй был жарким. Черногривка обвила его шею и не отпускала. Ее мягкий, черненький носик прерывисто задышал.

— Черногривка, я… — Стас не без труда вырвался из объятий. Скалобой хохотал. Как бы от нее отделаться?

И вдруг… Стас не понял, что произошло. Все случилось внезапно. В хмельное веселье ворвался косматый ставр. Раздался крик, блеснуло лезвие ножа.

Лишь затем он увидал согнувшегося от боли Зримрака, и рядом — схваченного ставрами убийцу. В глазах Стаса он ничем не отличался от остальных, разве нечесаной спутанной гривой, да худым и грязным, покрытым шрамами, телом в лохмотьях, едва прикрывавших наготу. Кто это такой?

Гул затих. Ставры смотрели на шамана. Зримрак медленно выпрямился и отнял руку от бока. Она была в крови. Черногривка охнула, но шаман усмехнулся:

— Ты не смог убить меня, Яробор. И теперь мы будем судить тебя.

— Немного… не успел, — злобно проговорил убийца. — Жаль! Все одно, своей смертью тебе не умереть, Зримрак!

Его глаза блеснули такой ненавистью, что Стас испугался.

— Ты что: пророк? — шаман подошел к плененному ставру, и тот напрягся, пытаясь вырваться из захватов. Но его держали крепко. Зримрак не испугался. Окровавленная рука шамана прошлась по лицу преступника, оставляя красный след:

— Ты хотел моей крови? Вот она. Заприте его! А завтра будет суд!

Этот ставр явно пришел издалека и только затем, чтобы отомстить. Если Зримрак такой праведный, зачем его убивать — пронеслось в голове у Стаса.

— Тебе мало отбитых рогов! Ты и голову потерять захотел! — крикнул убийце Криворог. Замахнувшись, он обрушил посох на спину Яробора с такой силой, что тот бы упал, не держи его за руки.

И только теперь Стас обратил внимание: у преступника не было рогов! Вернее, были жалкие огрызки, переломленные или перерубленные когда-то. Стас вдруг почувствовал себя героем какого-то фильма, действия, где все — только актеры. Почему, откуда взялось это чувство? Он посмотрел вокруг и понял. Столпившиеся ставры не выражали эмоций криками и требованием казнить преступника. Они молча смотрели, и Стас не мог понять выражение их мордо-лиц. Как массовка, которой платят гроши, и которой безразлично происходящее на площадке.

— Суди меня, новый вождь! — усмехнулся в лицо Стасу безрогий. — Я помню тебя, Мечедар, помню твоего отца. Мы были с ним друзьями, а ты предал его и служишь шаманам!

— Хватит! Уберите его! — распорядился Криворог. Яробора потащили прочь.

— Судите! Судите меня, ставры! — орал утаскиваемый куда-то безрогий. — Судите за то, что я хотел сделать для вас! Не для себя, для вас!

Праздник был омрачен, и пир быстро закончился. Ставры разошлись, столы и лавки растащили, и площадь перед храмом опустела. Черногривка тоже ушла, чему Стас был очень рад. Он остался там, где пролилась кровь Зримрака.

— Пойдем, Мечедар, — дернул за рукав Скалобой. — Что ты стоишь?

— Скажи, брат: почему у него нет рогов?

— Он — безрогий, отступник.

— Что значит: «отступник»?

— Так называют тех, кто нарушает законы предков. За это отрубают рога и изгоняют.

— А что сделал он?

— Яробор? Он ничего не сделал. Мы уже забыли о нем. Аллери забрали его, и мы думали, что никогда не увидим его. А он, видимо, сбежал. Аллери недавно были здесь и кого-то искали. Должно быть, его.

— Так, выходит, он не преступник? — «Черт разберет их законы! — подумал Стас. — Безрогие — преступники, но получается, что не все?»

— Не клан лишил его рогов, а аллери.

— Зачем?

— Откуда мне знать?

— А как он попал к аллери?

— Не знаю. Знаю, что он тоже когда-то был вождем…

Стас пошел было к дому и остановился:

— А куда его потащили? В… — Стас хотел произнести «тюрьму», но этого слова в словаре ставров не было.

— В пустой погреб возле храма. Там сушат траву. Ты куда, Мечедар?

— Я должен с ним поговорить!

Скалобой привел его к погребу. Дверь охранял дюжий ставр с дубиной.

— Яробор там?

— Там.

— Открой и впусти меня внутрь.

Охранник замялся:

— Не велено.

Стас ожидал отказа и знал, что сказать.

— Что не велено? И кем?

— Зримрак приказал. Не выпускать.

— Первое, — как можно весомее произнес Стас. — Я не собираюсь его выпускать, я хочу войти внутрь. И второе: кто Зримрак и кто я? — он вытащил медный меч и сунул под нос охраннику. — Вождь я, а не Зримрак, поэтому выполняй приказ!

— Хоть ты и вождь, Мечедар, а нечего мне мечом грозить, — недовольно проворчал страж, но все же открыл дверь, отодвинув толстую деревянную задвижку.

— Он связан? — на всякий случай спросил Стас. Еще накинется!

— Да.

— Ну вот, а я вооружен. Бояться нечего. Ты, Скалобой, останься снаружи, — произнеся это, Стас полез в темноту.

Ступеньки были пологими — удобно. Стас подождал у входа, пока не привыкли глаза, и пошел вниз. Открытая дверь давала немного света, и Стас увидел безрогого, свернувшегося клубком в углу. Руки и ноги его были связаны.

— Эй, Яробор.

Пленник повернул голову. Как же он был худ!

— Это ты, вождь… Зачем пожаловал?

Стас осмотрелся и присел на ступени. Привыкшие к полумраку глаза разглядели аккуратные валики травы, разложенные вдоль стен, какие-то кадушки и бочки.

— Поговорить хочу.

— О чем нам с тобой разговаривать? Я преступник, ты — судья. И палач.

— Я не палач, Яробор. Я никого не казнил.

— Нет вождей, которые не слушают шаманов. Все вы — их слуги и палачи.