Цвет Надежды

Когда Нарциссу спросили, согласна ли она стать невестой Люциуса Эдгара Малфоя, она на удивление легко ответила: «Да».

Это оказалось так просто. А потом все было, как в тумане. Отчетливо она запомнила лишь момент, когда Люциус надевал на ее палец фамильное кольцо Малфоев. И то только потому, что в этот момент его рука дрогнула, и он оцарапал ее палец старинной оправой. Он этого даже не заметил.

Сириус Блэк медленным шагом вышел из спальни юношей шестого курса Гриффиндора и нерешительно направился в гостиную. Он не знал, чего хочет в эти минуты. Когда он оставался один, ему хотелось выть, тогда он шел к людям. Стоило побыть пять минут в компании друзей, пару раз перехватить на себе их сочувствующие взгляды, как он тут же вскакивал и куда-то убегал. Так юноша и метался уже несколько часов. Вот сейчас он наконец нашел, чем заняться. Он решил почитать подарок Нарциссы. Эта старинная книжица помнит тепло ее рук. Сириус осторожно провел кончиками пальцев по стершейся надписи на обложке.

«Он был забавным, а стал великим».

Юноша усмехнулся. Какая же она все-таки забавная! Не глядя под ноги, он сделал шаг вперед и споткнулся о край ковра, который почему-то оказался завернут. Сириус потерял равновесие и, стараясь не выпустить подарка из рук, ухватился за перила лестницы как раз на месте стыка двух балок. Сириус выругался, когда почувствовал, что ободрал себе кожу на пальце. Безымянном пальце левой руки.

Музыка. Свечи. Музыка. Подарки. Музыка. Поздравления. От этого мелькания и сверкания у Нарциссы начала раскалываться голова. Когда поток желающих поцеловать невесту иссяк, и у нее появилась относительная свобода, девушка тут же сбежала с праздника. Она не ушла далеко. Она сегодня — лицо праздника и обязательно понадобится кому-нибудь через пару минут. Но эти пару минут можно спокойно вздохнуть. Нарцисса остановилась у окна в коридоре. Солнце уже село. Темноту на улице разрезали всполохи фейерверков. Праздник. Нарцисса усмехнулась.

— Сегодня солнце долго садилось, — услышала она детский голос за своей спиной.

Девушка обернулась. В двух шагах от нее стояла Мариса.

— Откуда ты знаешь? Ты же была с гостями.

— Нет, — возразила девочка. — Я убежала. Я была в твоей комнате. Оттуда очень хорошо виден закат.

— Я знаю, — ответила Нарцисса.

— Ты не сердишься?

— Нет, — девушка покачала головой.

— У тебя такой хороший мишка на кровати. Только у него почему-то голова все время свисает на одно плечо. От этого он очень грустный.

— В нем просто не хватает набивки.

— Нет. Он грустит.

Нарцисса вдруг вновь почувствовала непрошеные слезы и отвернулась к окну.

Слезы все-таки потекли. Нарцисса просто кивнула в знак согласия, не оборачиваясь. Теплая ладошка накрыла ее озябшие пальцы. Нарцисса всхлипнула и прижала другую ладонь к губам, пытаясь взять себя в руки.

— Не плачь. Ну пожалуйста, — тихий просящий голосок.

— Не буду, — прошептала Нарцисса сквозь слезы и сжала теплую ладошку. — Забери мишку. Пусть ему не будет грустно.

— Обещаю.

Девочка внезапно бросилась к Нарциссе и крепко ее обняла. Нарцисса прижала ее к себе.

— Давай дружить, — глухо прозвучало предложение в ее плечо.

— Давай, — без раздумий согласилась Нарцисса.

Эти две такие разные девочки еще не знали, что с этого дня станут самыми близкими людьми в этом огромном мире. Их не остановят ни цвет формы (Слизерин? Когтевран? Какое это имеет значение?), ни разница в пять долгих лет. В семье Малфоев взрослеешь быстро. Да. Они очень разные. Но у них общая судьба и общая беда — старинная аристократическая фамилия.

Уже ничто не будет так, как прежде.

03.02.2011

«Уже ничто не будет так, как прежде».

Эта мысль в очередной раз за недолгое утро посетила Гермиону Грейнджер, старосту факультета Гриффиндор.

Началось все с того, что она проспала… В первый раз в своей жизни. Хотя нет. Началось не с этого. Началось с бессонных метаний на смятой постели в тщетных попытках уснуть. Внезапно ей становилось нестерпимо жарко, тогда она вскакивала и открывала окно. В открытое окно постоянно доносились какие-то звуки: уханье сов, шелест листьев. Это отвлекало. Это не давало уснуть. «Интересно, он тоже спит с открытым окном и слышит эти же звуки?»

Потом начиналась злость на эти дурацкие мысли. О ком она думает?

Ночь прошла, а утром она не услышала будильника, хотя его должен был услышать весь факультет. Всегда он орал истошным голосом, и в общей спальне Гермиона им пользовалась только один раз, сразу же после того, как Рон подарил его на ее день рождения. В то памятное утро у Лаванды чуть не случился нервный припадок, когда над ее ухом завизжал женский голос: «ВСТАВАЙ! ВСЕ НА СВЕТЕ ПРОСПИШЬ!».

Лаванда так резво соскочила с кровати, что подвернула ногу, а Парвати потом еще какое-то время заикалась. Сама же Гермиона предпочла не жаловаться на свои симптомы. Она была слишком занята, успокаивая соседок по комнате. А сегодня она его не услышала.

Быстро приняв душ, девушка пулей выбежала в пустую гостиную. Никого не было. Гермиона в ужасе метнулась в сторону главного зала. Она же староста! Она сегодня должна была проводить на завтрак первокурсников, все им объяснить, рассказать распорядок…

Похоже, Рональд Уизли неплохо с этим справился. Во всяком случае, беглый осмотр показал, что все первочки сидят за столом, и староста даже никого не убил. Взгляд девушки задержался на рыжей шевелюре Брэндона Форсби, который как ни в чем не бывало уплетал завтрак, о чем-то болтая с соседом.

Гермиона посмотрела на Рона. Сейчас она о себе столько узнает! Эх! Его взгляд говорил о многом.

— Прости, — быстро пробормотала Гермиона и заняла место рядом с Роном. — Я проспала.

Рон несколько раз моргнул, потом открыл рот, снова закрыл его и промолчал.

— Что? — возмутилась Гермиона. — Первый раз за шесть лет. Не имею права?

— Ты себя хорошо чувствуешь? — друг обрел дар речи.

Девушка кивнула и скорчила просящую гримаску. Она знала, что Рон не может на нее всерьез злиться.

— Ладно уж. Не бери в голову. Я даже никого не потерял, — он кивнул в сторону первокурсников. — Хотя мысль такая была.

— Рон, — Гермиона попыталась сделать строгое лицо, но невольно заразилась его ухмылкой. — А где Гарри?