Юрий Нестеренко - Лекарство от любви
- Название:Лекарство от любви
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Нестеренко - Лекарство от любви краткое содержание
Лекарство от любви - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Одиночная камера в башне, куда его поместили, не была сырым и холодным казематом; она располагалась не в подвале, а довольно высоко над землей, хотя и не настолько высоко, чтобы в нее залетал свежий ветер с гор (ярдов двадцать, оценил Кай, выглянув в зарешеченное окно, выходившее на юг), и после полудня здесь было, напротив, жарко и душно. Кай с отвращением потел и обмахивался расстегнутой рубашкой.
Котомку у него также конфисковали вместе, конечно, со всеми рукописями, включая свежего «Одинокого волка», но это его не слишком огорчало. Его обличительные и юмористические вирши все равно ходят в списках по всей Империи — хотя, даже пропади они все до одного, он не счел бы это трагедией. А «Волка» он за минувшие дни заучил наизусть — как и те несколько десятков настоящих стихов, которые действительно ценил. Но вот дворянскую шпагу было в самом деле жаль. В свое время он выложил на нее четырнадцать золотых — по меркам соловья, тщетно пытающегося прокормиться собственными баснями, целое состояние. И ведь, главное, он заранее знал, что его арестуют — но что он мог с ней сделать? Продать — так деньги у арестованного конфискуют точно так же, как и оружие. Припрятать где-то в незнакомом городе? Попросить кучера остановиться на подъезде к Кербельсбургу и прикопать возле дороги?
«Скоро я буду либо баснословно богат, либо мертв, — напомнил себе Кай. — В обоих случаях эта шпага мне уже не понадобится». Да, но на время побега она все же могла бы пригодиться. Хотя, наверное, те, кто организуют его бегство, позаботятся и об оружии.
Вскоре после водворения в камеру ему принесли обед, но миска баланды, вареная луковица и большой, но совершенно неаппетитный кусок серого ноздреватого хлеба не вызвали у Кая никакого энтузиазма; он так и оставил их на привинченном к полу столике. Да уж, сидеть так пять лет… По сравнению со смертной казнью, каторгой или пожизненным заключением это кажется пустяком — но представить себе пять лет, день за днем, этой унылой комнатушки без возможности выйти, этой духоты (а зимой, видимо, холода), этой баланды, а главное — этой невыносимой скуки… Хотя, конечно, возможности складывать стихи в уме и заучивать их наизусть никакие тюремщики у него отобрать не могут — а как выживают в тюрьмах те, кто лишен и такого утешения?
Если бы меня поймали сразу, как объявили в розыск, то сейчас бы, наверное, уже выпустили, подумал он с усмешкой. И надавить на него им было бы уже нечем. Хотя, конечно, утратив кнут, они по-прежнему сохраняли в своем распоряжении пряник — который вообще-то был важнее… И все же — так ли старательно его искали все эти годы и так ли случайно сумели найти именно тогда, когда он им понадобился? Простой народ верит, что если маги по-настоящему зададутся целью найти кого-нибудь, то скрыться от них невозможно. Сам Кай всегда считал это не более чем распространяемой ими же пропагандой и высмеивал в своих стихах, приводя в качестве контраргумента, в том числе, собственную неуловимость. Но, может, его и не искали всерьез, а играли с ним, как кошка с мышью? «Лично я не считаю, что ваши стихи достойны тюрьмы», сказал ему Игнус. Ведь это, если вдуматься, едва ли не худшее оскорбление, полученное им за всю жизнь! Хотя, конечно, насколько Игнус был искренен? Возможно, Бенедикт был зачем-то нужен им именно в качестве гонимого, но не пойманного поэта. Возможно, его держали в этом качестве про запас. Нет, конечно, пять лет назад они еще не знали ни об Изольде, ни о его иммунитете к любви. Но, может быть, он был нужен им… скажем, для выпуска пара? Маги все-таки отнюдь не столь глупы, как напыщенный индюк Император. Мы, поэты и писатели, склонны переоценивать значение наших творений. Нам кажется, что наши слова сопоставимы по силе с магическими заклинаниями, что они — если только их услышит достаточное количество народу! — могут двигать горы и опрокидывать империи. А на самом деле обыватель, прочитавший запрещенный стих — или даже поделившийся им с приятелем — полностью удовлетворяет этим и свое недовольство против власти, и свою потребность в острых ощущениях. Он не будет делать ничего реального. Он уже поучаствовал в борьбе против тирании и горд своим вкладом по самые уши. Особенно когда в глубине души он понимает, что с одной стороны это запрещено, а с другой — ничего ему за это не будет. Вон, даже сам автор до сих пор на свободе бегает…
Лязгнул засов. Не иначе, надзиратель вернулся забрать миску.
— Что, поэт, еда наша не нравится?
Сказано это было без злобы или издевки, скорее добродушно. Кай повернул голову. В руках у надзирателя был большой румяный каравай с коричневой корочкой вдоль трещины сверху, хрустящей даже на вид; одновременно до ноздрей узника донесся обворожительный запах свежевыпеченного хлеба.
— Вот принес тебе кое-что получше, — продолжал надзиратель, мужик с простецким крестьянским лицом, одних примерно лет с самим Каем. Не тот, что приносил обед — значит, только что заступила новая смена. — Передачка тебе от поклонницы. Хорошо, наверно, быть поэтом, а? Не успел ты здесь объявиться, а уже от девушек отбоя нет.
— Лучше некуда, — с притворной угрюмостью буркнул Бенедикт, стараясь не выдать своего волнения; он, разумеется, надеялся, что это то, чего ждет он, а не то, что думает надзиратель. — В тюрьме вот сижу.
— И, что тюрьма? Я вот тоже, почитай, всю жизнь в ней сижу, а разве ж какая красавица мне гостинцы принесет?
Кай пожал плечами, не желая вступать в дискуссию. Словоохотливый надзиратель, подбодрив его пожеланием «не вешать нос — и здесь люди живут», оставил каравай на столе, затем кивнул на несъеденный тюремный обед:
— Забирать, что ли — или, может, потом съешь? Смотри, у нас тут два раза в день кормежка — следующая порция только утром будет.
— Ничего, — усмехнулся Кай, — мне теперь есть чем перекусить.
— Ну, как знаешь, — тюремщик забрал миску и вышел.
Кай выждал для уверенности еще некоторое время, затем взял каравай. Тот был небрежно проткнут в паре мест ближе к середине в поисках спрятанных предметов, но Бенедикта это не смутило — он был уверен, что испекшие этот хлеб знали, куда именно обычно тыкают проверяющие.
Действительно, стоило ему разломить каравай, и он увидел внутри тонкую веревку, свернутую кольцом вдоль боковой корки, и торчавший из мякоти уголок сложенной бумаги. Первым делом он вытащил и развернул послание.
«НЕ ПЕЙТЕ ВИНА!»
Какого еще вина, успел удивиться Кай — во-первых, никакого вина и не было, во-вторых, он был убежденным трезвенником (опровергая еще один популярный стереотип о поэтах), и они, изучившие «не только его творчество», должны были это знать… Но уже следующая фраза прояснила ситуацию:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: