Игорь Ковальчук - Дорога к вечности

Рэондо пожал плечами. Но помощник уже выглянул в коридор, махнул кому-то рукой, и слуги втащили в комнату несколько больших портретов. Расставили их вдоль стены, на полках, потеснив карты. Принц сперва хотел возмутиться, но, поколебавшись, не стал спорить – оперся о стол и принялся критически рассматривать портреты. Секретарь терпеливо ждал.

– М-да, – протянул наследник Руина. – Я бы не сказал, что здесь есть из кого выбирать. Правда, вот эта ничего… Но, с другой стороны… Дура, наверное, – он покачал головой. Но в следующий миг лицо его посветлело. – А, знаю. Слушай, ты играешь в кости?

– Иногда, – секретарь почему-то покраснел. Порылся в кармане и протянул принцу костяной стаканчик, в котором перекатывались четыре кости. – Только… Зачем?

– А вот зачем, – Рэондо выковырял из стаканчика одну шестигранную кость. Покрутил в пальцах. – Если уж все равно, на ком жениться, то надо предоставить судьбе возможность выбора. Так, у нас пять претенденток, а вариантов шесть. Ну и ладно. Грань с шестеркой будет означать переброс. Нумерация, скажем, справа налево, – он широким жестом кинул кость на стол, и та со стуком покатилась к блюдам, ударилась, отскочила и замерла на пятерке. – Ага. Пятая. Кто у нас пятая справа налево?

– Аннари Танн. Младшая дочь правителя Переправы.

Рэондо довольно равнодушно посмотрел на хрупкую светловолосую девушку с огромными глазами и полупрозрачной кожей, наряженную в розовые шелка нелепого оттенка. Портрет был написан не очень искусным художником, который к тому же отказался использовать в своей работе магию, чтоб придать большую живость человеческим чертам. Он, должно быть, умел писать большие и роскошные парадные портреты, перегруженные деталями и подробностями, но эта молоденькая принцесса пока для парадных портретов не годилась совершенно. Еще не доросла.

– Ну, Аннари так Аннари. Напиши письмо ее отцу. Мы обсудим все подробности. И намекни, что дело срочное.

Странная это оказалась вещь для Дэйна – жизнь с женой из клана Накамура. Такэда была неизменно спокойна, невозмутима, и при этом чувствовалось, что она искренне любит своего мужа. Она без возмущения смотрела на его выходки – кровь Мортимеров то и дело давала о себе знать, – а он по этой самой причине позволял их себе все реже и реже.

– Может, в этом кроется закон бутерброда? – задумчиво спросил он отца. – Когда от меня требуют солидности, меня так и подмывает затеять что-нибудь прикольное. А когда все можно – то и не интересно.

– Да какая разница, – усмехнулся Мэльдор. – Главное – чтоб у вас все было хорошо. Не забудешь подарить ей цветы на годовщину свадьбы? Женщины это ценят.

Но вместо цветов Дэйн приволок супруге огромный сандаловый веер. В первый же год совместной жизни он купил дом, в котором половина комнат была устроена и обставлена по традициям Накамура, так что веер было куда пристроить. Имелся при доме садик, который Такэда устроила по примеру метропольских, и большой гараж, где рядком стояли их машины, мотоциклы, велосипеды и одноместные флайеры. Последними они почти никогда не пользовались – она опасалась, а он пока не хотел нарушать запрет отца.

Жена вскоре родила Дэйну сына, Эттара, а еще через пару лет – дочь, Андрет. Невиданное дело, чтоб у бессмертной так скоро после первой наступала вторая беременность, и о Такэде волновались как ее родные и муж, так и семейство Арман в полном составе. Но все прошло благополучно, и сей факт удивительным образом примирил Накамура с непутевым зятем.

Тем более что непутевым он больше не был. Преподаватели факультета магической химии Галактиса сперва косились на нового коллегу, уговаривали ректора избавиться от него, предрекали несчастья и ухудшение репутации учебного заведения. Однако, надевая строгий костюм, Дэйн будто многометровой стеной отсекал от самого себя свою склонность к шалостям и непродуманным экспериментам. Он частенько позволял себе шутить, с учениками общался по-дружески, но от этого его лекции и особливо практические занятия становились только понятнее и доступнее.

Главным был, конечно, результат, и он не заставил себя ждать. Довольны были и студенты, и те, кто должен был следить за успеваемостью. Успеваемость держалась на должной высоте.

Младший сын Мэльдора, казалось, даже не задумывался о том, что единственный сын может стать для него угрозой. Он с удовольствием тратил на него свободное время, помогал складывать железную дорогу, катал на шее, покупал конфеты и игрушки. Позже не обделял он вниманием и дочку. Девочка росла до странности тихая, сдержанная, как мать, очень покладистая и ласковая. Внешностью при этом она пошла в бабушку, и очень странно было видеть маленькую Андрет, нравом больше напоминающую Моргану.

Эттар, наоборот, рос бойким и шумным мальчишкой, только безграничное терпение Такэды помогало ей справляться с ним. Он обожал ездить на велосипедах, а позднее и на мотоциклах, лазить по крышам, купаться в бурных потоках, словом, рисковал от всей души и с увлечением. К пятнадцати годам он уже отметился почти во всех экстремальных видах спорта.

– Если так пойдет дальше, он не доживет до того возраста, когда сможет осуществить проклятие, – сказал Дэйну отец, когда они встретились в ресторане по важным семейным делам, да и просто так – полакомиться пивом.

– Типун тебе на язык, бать.

– Мне кажется, когда мальчик подрастет, тебе стоит поговорить с ним.

– Это о чем же, интересно?

– О проклятии, которое на тебе лежит.

– Пап, что ты гонишь?

– Нет, послушай! В таких случаях лучше идти вперед с широко открытыми глазами. Ведь он, черт побери, может причинить тебе вред случайно.

– Я понимаю.

– Так тебе стоит с ним поговорить.

– И как ты себе это представляешь? Сынок, дорогой, знаешь, тебе предстоит меня укокошить.

– Это не смешно. Можно подумать, ты не понимаешь, насколько все серьезно.

– Пап, это ты чушь порешь. Можно подумать, если Эттар узнает о том, что я проклят, он сможет исключить ситуацию случайного убийства. Я льщу себя надеждой, что он и без всяких предупреждений не хочет мне смерти. А если скажу о проклятии, мне будет очень трудно объяснить и доказать, что я его люблю и нисколько не боюсь.

Мэльдор задумчиво посмотрел на сына.

– Я даже не знаю, что тебе сказать. Ты ведь прав, откуда ни посмотри. Что ж… Просто я боюсь за тебя.

– Я тоже за себя боюсь, правда, – помолчав, признался Дэйн. – Я ведь счастлив, а такую жизнь не хочется терять. Любимая жена, любимые дети, любимая работа… Что еще нужно человеку?

– Значит, надо думать о том, как снять с тебя проклятие. Я вот о чем подумал…

– Да?

– Надо попробовать разные способы. Мы ведь не знаем, как именно наложено проклятие…