Наталья Колесова - Оборотень

Закрепив повязку, я провела по ней ладонью, проверяя прочность. Лорд Фэрлин вздохнул и вдруг резко встал. Отошел к окну. Я начала собирать окровавленные тряпки.

— Бросьте, — сказал он, не оглядываясь. — Подойдите сюда.

Я нехотя приблизилась.

— Чувствуете? — он подтолкнул меня ближе к окну — и к себе. Я сжалась.

— Ветер, — нетерпеливо пояснил лорд. — Южный ветер. Еще чуть-чуть — и наступит весна.

Видимо, на моем лице отразилось недоверие, потому что он слегка улыбнулся.

— Это суровый, но не скудный край, леди. Знаю, ваша родина мягче и приятней, но и к этой земле можно привыкнуть.

— Не сомневаюсь.

— И… к людям тоже? — спросил лорд Фэрлин. В голосе его была странная заминка. Я подумала о Бэрине, о Мэтте, о мальчике-конюхе, плакавшем над моей погибшей лошадью…

— Со временем — да.

— Вы говорите это из вежливости?

— Нам уже ни к чему соблюдать правила вежливости, не так ли? — спросила я, подняв брови.

Лорд хмыкнул. Вновь взглянул в окно, в белое небо.

— А можно привыкнуть ко мне?

— К вам?

— Если я решил взять молодую жену, хочу быть уверен в том, что она будет счастлива. Что мне сделать для этого?

— Не женитесь вовсе! — вырвалось у меня.

Он тихо рассмеялся.

— Неужели стать леди Фэрлин — такое уж несчастье?

— Простите меня, — пробормотала я. — Я не должна была это говорить.

Продолжая улыбаться, он смотрел на меня. Глаза его слабо мерцали.

— Вы со своей сестрой словно свет и тьма, день и ночь, — сказал он чуть протяжно. — Я часто думаю — какой бы вы стали, не будь у вас вашего увечья?

— Или у вас — вашего проклятья?

Пауза. Я осторожно перевела дыхание.

— Вы хотели сказать — моего дара? — обманчиво мягким голосом поправил лорд. — Хотя иногда он — действительно проклятье. Когда…

Оттолкнулся от стены, мимолетно поморщившись от боли. Прошелся по комнате. Остановился у камина и крикнул мне:

— Думаете, мне хочется брать в жены эту девчонку, эту бледную немочь, слишком слабую, чтобы даже ненавидеть?

— Тогда зачем вы женитесь?

Его ответ меня обескуражил.

— Она красива, а я мужчина.

— И этого достаточно? — спросила я почти с любопытством.

Он вновь прошелся по комнате. Сказал низко:

— Иногда кажется — да. Весна и много красивых женщин, а я еще молод…

Некоторое время он молча смотрел в пол. Потом сказал нехотя:

— Но я мог бы…

Повернул голову, серьезно глядя на меня:

— Леди Инта, вы ведь очень любите свою сестру?

— Вы знаете.

Он со слабой улыбкой коснулся повязки.

— Да, уже знаю. Ради нее вы готовы взяться за оружие. Но пойдете ли вы на…

Сердце колотилось у меня в горле. Я прижала к нему руку. На самом деле он не хочет Эйлин. Она даже не нравится ему. Может, все еще будет хорошо? Что он говорит?

Я, наконец, услышала, что он говорит. Сглотнула, пытаясь заговорить — это удалось мне не с первой попытки. Лорд Фэрлин смотрел в огонь.

— Вы хотите, чтобы я… я была… стала…

— Моей любовницей, — бесстрастно закончил лорд. Подождал, но так как я ошеломленно молчала, продолжил: — Выбирайте, что вам дороже — ваша честь или ваша сестра. Это лишь ваш выбор.

— Мой выбор? — прошептала я. — Лорд Фэрлин, за что вы так? Вы…

— Чудовище, не так ли? — подсказал он.

— Я не думала, что вы воюете с женщинами! — от гнева я потеряла всякий страх перед ним. Подняв голову, он смотрел на меня, пряча под опущенными ресницами зеленое пламя.

— Так вот как вы добиваетесь женщин? Угрожая им или их близким? Конечно, иначе вы не добьетесь ни любви, ни даже дружеского взгляда! Поймите, страхом можно подчинить, сломать, унизить, но нельзя заставить любить!

Мой крик отскакивал от него, как от скалы. Он просто выждал, пока я замолчу, и сказал холодно:

— Я не прошу вас любить меня. Я хочу, чтобы вы очутились в моей постели. Итак?

Я стиснула зубы, чтобы не разрыдаться от бессилия и гнева.

Лорд Фэрлин сказал учтиво:

— Я не тороплю вас. Можете подумать. Я подожду.

Ждать ему пришлось недолго. Эйлин, упрямо не желавшая разговаривать со мной уже несколько вечеров, сама пришла в мою спальню.

— Он уезжает!

— Что?

— Мэтт уезжает! — Эйлин кусала костяшки пальцев. — Он сказал сегодня… он не пойдет против своего лорда. И не может смотреть, как я стану женой Фэрлина. Он уезжает!

Я отвернулась, чтобы Эйлин не увидела на моем лице презрения — мужчины!

— Инта… я люблю его… я умру без него… Я не знаю, что я с собой сделаю!

В конце концов, выбора у меня нет. Или Эйлин будет счастлива или будем несчастливы мы обе…

Я сказала почти небрежно:

— Мэтт останется, сестра. Сам лорд попросит его остаться. Можешь спать спокойно.

— Ты… — Эйлин уставилась на меня расширенными глазами. — Ты что-то придумала? Инта, что ты придумала?

Я притворно зевнула.

— Успокойся, сестра. Завтра вы будете счастливы. А теперь — иди.

— А…

— Иди, я сказала! — прикрикнула я. Эйлин, пораженная моим гневом, попятилась, не спуская с меня округлившихся глаз. Дверь тихо закрылась за ней.

— Я думал… мой лорд… — Мэтт от волнения даже заикался.

Прислонясь лбом к пахнущему пылью занавесу-гобелену, я слушала серьезный голос лорда Фэрлина.

— Что я имею виды на леди Эйлин? Одно время так и было. Но потом я понял, что ее неприязнь ко мне непреодолима. Да и заметил вашу склонность друг к другу… Нет, Мэтт, я не сержусь. Видимо, есть вещи, которые мне не доступны — любовь женщины, например. Иди, Мэтт, утешь свою избранницу.

Мэтт что-то пробормотал — кажется, слова благодарности. Я услышала его быстрые шаги. Тишина. Потом глуховатый голос произнес:

— Я выполнил свое обещание.

Я, помедлив, откинула гобелен, за которым скрывалась от Мэтта. Вышла и, встретив прямой взгляд лорда, сказала:

— А я выполню свое.

Пауза. Лорд Фэрлин криво усмехнулся:

— Когда я вижу ваше лицо, то начинаю испытывать угрызения совести.

' Есть ли она у вас? — подумала я, и Лорд-Оборотень опять угадал мои мысли:

— Хотя, скорее всего, ее у меня просто нет… Есть ли у зверя совесть, леди Инта?

— Вы не зверь, — резко сказала я.

— Неужели? — усмехаясь, он подошел ко мне, и я подавила желание отодвинуться. Лорд Фэрлин наблюдал за мной так зорко, что, несомненно, заметил это. Сказал негромко:

— Тогда почему вы боитесь меня? Вас, должно быть, с детства пичкали россказнями о роде Фэрлинов-оборотней? А знаете ли, что мой род — один из самых древних на земле? Раньше звери были не просто звери, а люди — не просто люди. Землю населяли люди, могущие по собственному желанию превращаться в зверей. Одни отдавали предпочтение первому облику, другие — второму. Время шло, наши силы слабели, постепенно большинство людей утратило искусство превращения. Сохранилась лишь память о прошлом, искаженная бессильным страхом. А на другом конце оказались те, кто не смог стать ни зверем, ни человеком — чудовища из ваших ночных кошмаров. Посередине остались мы, оборотни. Первые боятся нас, вторые презирают за союз с людьми. Было время, совсем недавнее время, когда нас сжигали на кострах за то, что мы — это мы. За то, что наши способности достались нам по наследству, как вам — эти серые глаза и эти густые волосы… — он осторожно коснулся моих волос. Я слушала так внимательно, что только моргнула.